Чтение онлайн

— Может, она глухая? Или глухонемая? Или вообще слабоумная? — спросила Мариам.

— Нет, не думаю. Скорее, она просто… Не знаю, как сказать… — нахмурилась Елена. На языке вертелось слово «призрак», но произнести вслух… — Ее… будто нет. Просто нет.

Ночь выдалась безлунная, слишком темная, чтобы продолжать путь, поэтому женщины разбили лагерь: расставили полукругом в тени редких деревьев маленькие яркие шатры вроде тех, которыми пользуются кочевники.

Уложив малышек, Мариам и Елена растянулись на голой земле, взялись за руки и стали смотреть на звезды,

слушая голоса товарок.

— Ты уверена?

— Да, уверена. Она умеет разговаривать. Вчера сама слышала, правда только одно слово.

— И что она сказала?

— «No!»

— И все? Маловато, — разочарованно протянула Мариам, вглядываясь в темноту. — Это может быть итальянский, испанский, французский… А почему она это сказала?

— Помнишь бархатную сумочку, которую мы нашли в ее одежде? Которую она все время открывает и закрывает?

— Да, помню.

— Так вот, моя Нана стащила ее поиграть. Когда «она» поняла, что произошло, разволновалась, приподнялась на локте и закричала: «No!» Нана тоже слышала, так что мне не померещилось.

Некоторое время женщины лежали молча. С холмов вдалеке доносились лай собаки пастуха и тихий звон овечьих колокольчиков.

— Интересно, откуда она родом? — Они уже потеряли счет подобным разговорам. — И как попала в зачумленную деревню?

— Она не похожа на крестьянку. Видела руки? Кожа такая бледная. Клянусь, она в своей жизни и дня не работала, по крайней мере в поле.

— Так она что, из благородных?

— Из благородных? Пavayiaµоv!Теперь уж точно нет, благослови ее Господь. И вряд ли когда-нибудь вновь станет аристократкой, — грустно добавила Елена.

— Бочелли сказал, что она попалась рыбакам в сети.

— И ты веришь? — Фокусница повернулась к Мариам.

— Думаю, такой пройдоха не скажет правды, даже если дать по яйцам, — презрительно фыркнула силачка. — Скорее всего, ее, на сносях, бросили неподалеку, а Бочелли нашел…

Чем больше великанша раздумывала над своей версией, тем менее правдоподобной она казалась.

— Какие скоты это сотворили? Только подумай, через что бедняжке пришлось пройти. Одна, без друзей, без близких… И при чем тут вообще Бочелли? Почему он так жаждал от нее избавиться? Не понимаю. Совсем. Мариам, он дал двух лошадей… Больше, чем султан за выступление в доме блаженства!

Минуло уже две недели, но Елена не перестала удивляться щедрости неприятного типа.

— Я хорошо торговалась, а он — дурак, — как ни в чем не бывало ответила великанша, хотя у нее самой душа была не на месте.

Да, цена была непомерно высокой. А еще, с тех пор как они взяли с собой русалку, в деревнях стали замечать странности. Сначала акробатка никак не могла понять, в чем дело: то внезапный порыв ветра, то клубы пыли появлялись из ниоткуда на пустынной улице. Ночью, несколько дней назад, они обнаружили неподалеку от лагеря еду: корзинку яиц, фрукты, несколько буханок пресного хлеба, ветку оливок. Угощение — или подношение — было аккуратно разложено на листьях. Возможно, Бочелли не такой уж и дурак. Мариам сунула руку в карман,

нащупала русалочий амулет из чумной деревни и крепко сжала в кулаке. Наверное, стоит рассказать Елене и остальным о том, что поведал ей синьор. Только чуть позже…

«В этих краях считается, что русалки приносят удачу. Их рисуют везде на побережье… Странно, что ты не видела». Силачка почти ощущала запах лука. «Но настоящая морская дева!.. К ней не осмеливаются даже подойти. Они бы просто убили ее, если б не боялись навлечь несчастья».

«Если мы хотим добраться до Венеции в целости и сохранности, удача не помешает», — подумала Мариам.

Ее подруга смотрела на небо, усеянное яркими звездами. Даже голова закружилась, и на минуту Елене показалось, что она летит навстречу созвездиям. Женщина очень боялась, но рано или поздно придется все сказать. Она решила не ходить вокруг да около.

— Мариам? — шепнула фокусница, прикрыв глаза.

— Да?

— Девочки считают, что она приносит несчастье.

— Несчастье? — странным тоном переспросила силачка.

Елена не обратила внимания.

— Они не хотят подходить ни к ней, ни к ребенку. Ты что, не замечаешь?

В ответ — невнятное мычание.

— К тому же у нас сейчас так мало работы… Люди в деревнях словно… Странные, не могу объяснить, — с трудом проговорила мать близняшек.

«Она тоже заметила», — подумала Мариам.

— Они нищие, вот и все. Это я виновата, не надо было идти этой дорогой.

— Послушай, она должна отрабатывать пребывание с нами. Я знаю, что ты не захочешь меня слушать, но…

— Зачем говоришь, если знаешь? — резко оборвала подругу великанша.

Елена отпрянула, но быстро взяла себя в руки.

— Остальные считают, что русалка и ребенок — обуза.

— А ты как думаешь? — спросила Мариам и, не дождавшись ответа, продолжила: — Нам заплатили за то, что мы взяли ее с собой. И очень щедро, ты сама говорила.

— Она не может работать и вряд ли когда-нибудь поправится. А у нас и так мало еды…

— Она ест как птичка!

— Мы не можем съесть ни лошадь, ни козу. Если ты хотя бы…

— Что?

Елена открыла глаза.

— Мы эго уже не раз обсуждали. — Фокусница заставила себя договорить.

— Выставлять ее напоказ? Нет. И точка.

— Знаю, у тебя есть причины так делать.

— Причины? Да, есть. И уж ты-то должна их понимать. Вы ведете себя ничуть не лучше негодяя Бочелли.

Несколько минут подруги лежали молча. Мариам почувствовала, как узкая кисть протиснулась в ее кулачище, и расслабилась.

— Совсем необязательно поступать, как… как раньше делали, — заикаясь, сказала Елена.

— Думаешь? — спросила силачка, глядя в небо.

Уже долгие годы она не уставала поражаться наивности подруги.

— Если ты не заметила, девушке ноги переломали. Ты понятия не имеешь, на что способны мужчины.

Мариам покачала головой, стараясь отогнать страшные воспоминания, отпустила руку товарки и рассеянно потерла свои голые предплечья, изуродованные знакомыми на ощупь рубцами размером с пулевое отверстие.