Альмарик
Шрифт:
– Спроси, как у него оказался кинжал Костолома, – предложил еще кто-то.
Один из них сделал шаг вперед и, подозрительно глядя мне в глаза, издали показал мне знакомый кинжал:
– Ты, наверное, украл его, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он.
– Я ничего не крал! – рявкнул я, вложив в ответ всю бессильную ярость пойманного зверя, из-за решетки с ненавистью смотрящего на своих мучителей. – Я отобрал этот кинжал у того, кто раньше владел им, и сделал это в честном, открытом бою!
– Ты убил его? – раздались недоверчивые голоса.
– Нет,
Мои слова были встречены шумными киками. Сначала я подумал, что дикарей взбесили мои слова, но потом выяснил, что они просто спорили между собой.
– Я же тебе говорю, что он врет! – перекрыл общий гул рев, похожий на бычий. – Неужто не ясно, что Логар-Костолом не тот парень, который уступит в драке этому изнеженному сопляку. Только Гхор-Медведь мог бы справиться с ним. И никто другой!
– Ну, а откуда же у него кинжал? – спросил кто-то.
Снова начался общий скандал, и вскоре спорящие уже схватили соседей за грудки, посыпались увесистые оплеухи; казалось, вот-вот спор перейдет в настоящую драку и поножовщину.
Делу положил конец один из дикарей, видимо, самый главный, который стал изо всех сил стучать рукояткой кинжала по стене и орать своим невероятно сильным голосом:
– Заткнитесь! Заткнитесь все! Если еще хоть кто-нибудь раскроет рот, я ему башку оторву!
Призыв и угрозы возымели свое действие, и через мгновение шум утих, а предводитель продолжил свою речь как ни в чем не бывало, ровным и спокойным голосом:
– Кинжал еще ничего не значит. Костолома могли застать спящим, заманить в засаду, наконец, этот парень мог просто украсть клинок или найти его. В конце концов, мы что – братья Логара-Костолома, чтобы так волноваться о его судьбе?
Одобритеьное бурчание встретило эти слова. Несомненно, этот Логар-Костолом не был любимцем этой компании.
– Вопрос сейчас в другом: что нам делать с этим созданием природы? Нужно собрать совет и обсудить это дело. По крайней мере, я не думаю, что эта тварь съедобна, – лицо дикаря расплылось в ухмылку.
Оказывается, этим полуобезьянам не было чуждо чувство юмора, пусть и грубовато-мрачного.
– Можно попробовать выделать его шкуру, – предложил кто-то абсолютно серьезно.
– Тонковата будет, – возразил другой.
– Вообще-то я не сказал бы, что он очень мягкий, – вновь заговорил первый дикарь. – Когда мы его тащили, я подумал, что у него под кожей стальные пружины.
– Ладно вам спорить, – вмешался еще один, – сейчас отрежем пару кусочков и выясним, какая у него шкура и что у него внутри.
Вынув кинжал, он направился ко мне, в то время как остальные с интересом следили за ним.
К этому моменту гнев окончательно переполнил меня. Вся комната словно плавала в кровавом дыму. А когда стало ясно, что этот парень действительно собирается попробовать на мне остроту своего оружия, я просто взбесился. Взвыв, я схватил перекинутую
Мой звериный вопль едва ли не перекрыл весь их хор, а мои кулаки заработали, словно мельничные жернова. Да, знатная была потасовка! Мои противники не пытались убить меня и не стали доставать оружие, решив задавить меня численным превосходством. Мы, сцепившись в один орущий, дерущийся, царапающийся и кусающийся узел, катались из одного угла комнаты в другой. В какой-то миг мне показалось, что в дверном проеме появились женские головы, похожие на голову виденной мною девушки, но у меня не было времени рассмотреть их, я был слишком занят. В тот момент мои зубы впились в чье-то покрытое волосами черное ухо, в глазах все плыло от заливавшего их пота, да кружились какие-то искорки – результат основательного удара в нос. Кроме того, из-за огромных туш, навалившихся на меня со всех сторон, обзор был не очень хорош.
И все же я сумел достойно постоять за себя. Разбитые уши, переломанные носы, выбитые зубы, а главное – стоны пострадавших от моих железных кулаков – вот была главная награда и торжественный марш для меня. К сожалению, проклятая цепь обвилась вокруг моих ног, лишив меня подвижности, да к тому же повязка слетела с головы, рана раскрылась, и мое лицо оказалось залитым кровью. Ослепленный, я не смог точно наносить удары, и вскоре моим противникам удалось повалить меня и связать по рукам и ногам.
Затем они расползлись в разные стороны и, кто сидя, кто лежа, стали постанывать, осматривая полученные травмы, в то время, как я продолжал осыпать их самыми вычурными ругательствами и проклятьями. Несколько удовлетворило меня зрелище кровоточащих носов, заплывающих глаз, опухших ушей и выплевываемых зубов. Еще больше порадовало меня заявление одного из дикарей о том, что у него, по всей видимости, сломана рука. Другой и вовсе оказался лежащим без сознания и, чтобы привести его в чувство, на него вылили кувшин холодной воды. Кто принес воду – я со своего места видеть не мог. Наверное, кто-нибудь из женщин, со страхом наблюдавших нашу драку из-за двери.
– Его раны опять открылись, – пробурчал один из человекообезьян, тыкая в меня пальцем. – Он истечет кровью и подохнет.
– Очень надеюсь, – простонал другой, лежавший, согнувшись пополам, на полу. – Как он пнул меня! Я умираю. Принесите вина.
– Если ты все равно умираешь, нет смысла поить тебя вином, – резко оборвал его жалобы тот, который, видимо, был вождем. Разглядывая выбитый зуб, он добавил: – Акра, перевяжи его.
Акра без особой охоты подошел ко мне и наклонился.
– Не шевели своей дурацкой башкой, – угрожающе прорычал он.