Альма
Шрифт:
— Чудеса…
— Да не то слово.
— О, смотри, кажись, мои уже первую рыбку достают, давай беги скорее.
Витек махнул на него рукой, и побежал к машине, из которой уже и впрямь доставали порядком помятого мужика…
— Виктор Андреевич, — подбежал один из фельдшеров, — второго достали, навскидку черепно-мозговая, переломов не видно, большая кровопетяря: пробита рука, многочисленные порезы.
— Грузите вместе с этим. Быстрее. К конструкторам повезем, на Павлова.
— Так ведь…
— Да знаю я, но так ближе.
—
Доктор Молотов, заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии, бежал по коридору. «Вот свалили же на голову молодежь эту, — думал он, огибая очередной поворот, — и так всю ночь на ногах, так даже под утро пару часиков вздремнуть не дали, что у них опять случиться-то могло?» Мысленно придумывая разнообразные кары для нерадивого персонала, отвлекшего его от заслуженного мягкого диванчика в кабинете, он наткнулся на бежавшего ему навстречу молодого врача.
— Да, что там у вас такое?!
— Василь Саныч, там парня привезли, большая кровопотеря, мы сделали переливание и…
— Стоп! Анализы сделали, совместимость?
— Ну вы нас совсем-то за дураков-то не принимайте, у него полис в кармане нашли, на нем группа крови карандашом написана была. Состояние тяжелое поэтому анализы решили не делать кроме биологической пробы.
— Что?!
— Да все нормально ж было! По 10 миллилитров через каждые 3 минуты. Состояние не менялось: пульс, дыхание, цвет лица — все в норме. Ну… для его состояния конечно.
— Дальше? — доктор схватился за голову, но бежать не перестал, и похоже еле сдерживался, чтобы не дать своему коллеге в морду.
— Подогрели кровь, начали гемотрансфузию, перелили чуть больше литра, и все было нормально, но потом…
— Потом? — сжав кулаки, переспросил Василий Александрович.
— Одышка, тахикардия, падение давления и диуреза…, - с каждым словом врач говорил все тише.
— Последние сколько?
— 70 и 0,5 мл/ч.
— Переливание прекратили?
— Конечно!
— Иглу доставали?
— Нет.
— Преднизолин, эуфилин? Плазмоферез начали? Что вообще предпринимали?
— Позвали вас…
Клятвенно пообещав выгнать придурка из своего отделения, чтобы потом отправить к себе же обратно, но уже в качестве пациента Молотов вбежал в реанимацию…
Дверь в кабинете главного врача городской больницы № 7 открылась, и в нее вошел уставший, в слегка засаленном белом халате человек.
— А, Василий Александрович! — глава больницы радостно заулыбался и указал рукой на кресло у стола, — садись, давай, рассказывай, что там случилось у тебя.
— Привет Дима, почему обязательно случилось? — Молотов покосился на извлеченную хозяином кабинета бутылку коньяка и пару пузатых бокалов.
— Так ты ж ко мне только по делу заходишь, — пожал плечами Дмитрий Юрьевич, разливая коньяк по бокалам, — совсем друга забыл.
— Неправда.
— Правда-правда!
— Ну… вообще-то да, — немного смутился Молотов, доставая из холодильника хлеб с колбасой и небольшой лимончик, — случай просто попался интересный…
— Во! Что я говорил! — обрадовался главврач, — кроме как по делу тебя сюда и не заманишь, а мне может поговорить душевно не с кем, — и призывно тренькнул пальцем по бутылке.
— Ой, тебе-то да и не с кем? Тут у тебя столько народа проходит…
— В том-то и дело что проходит. Тем более не стоит путать понятия «друга» и «собутыльника». В собутыльники тут можно сразу почти всю больницу записывать, а вот хорошего друга найти не так просто, тем более в нашем с тобой возрасте. Твое здоровье! — он шутливо погрозил собеседнику пальцем и так аппетитно хряпнул свою порцию напитка, что тому тоже захотелось.
— Хм, весьма неплохо, и вкус такой насыщенный — прикончив совою порцию, Молотов посмотрел на бокал, — французский?
— Ха! Французский тут даже рядом не стоял. Абхазский! Настоящий. Мне один очень хороший знакомый прислал маленький бочонок к Новому году.
— Весьма, — повторил доктор, разливая вторую порцию, — однако, мне кажется, зря ты так категоричен, во Франции тоже неплохой делают.
— Это ты не про Remy Martin случаем? — усмехнулся Дмитрий.
— Ну, как вариант, да.
— И его туда же, — махнул рукой тот, — реклама творит чудеса. Сейчас пьют то, что модно, а не то, что вкусно. Хотя справедливости ради стоит отметить, что Реми довольно таки неплох, но найти его настоящий, тем более на нашем рынке, проблематично.
— И все же?
— И все же, самый лучший на мой вкус — это абхазский. Армянский еще весьма хорош, ну а французкий, уж извини, mon ami, только на третьем месте.
— Ладно, о коньяке потом, у меня тут случай серьезный.
— А, ну как же я мог забыть, ты ж по делу!
— Дима, ну хватит уже подкалывать, а?
— Молчу-молчу, — замахал руками довольный хозяин кабинета, — давай рассказывай.
Он внимательно выслушал рассказ друга, откинувшись в кресле и сложив руки ни животе. За свою жизнь он встречал немало удивительных случаев, демонстрирующих живучесть и стойкость человеческого организма, и не сказать, чтобы этот был чем-то из ряда вон выходящим, но все же… Все же он уже выходил за рамки компетенции их больницы. Не доложить о таком он просто не мог, хоть и не горел желанием — кому приятна группа дознавателей в больнице, постоянно всех тягающая на допросы? Однако, если не доложить будет еще хуже, так что выход в любом случае один. «Надо Санычу отпуск выписать, — подумал главврач, — совсем замаялся мужик, а сейчас еще и фигня эта начнется», — а вслух сказал: