Чтение онлайн

– О, мой английский не всегда позволяет мне сказать именно то, что я думаю. Я хотела сказать, что ты - чистый, искренний. Я ведь приехала из Европы, Джонни, а в Европе мужчины с такими качествами давно перевелись. Тебе ведь уже тридцать два, а то и все тридцать три...

– Тридцать пять.

– Видишь - даже тридцать пять, а ты все ещё по-юношески трогателен и чист душой. Меня, например, такие качества очень привлекают.

– Но ещё более тебя привлекает ключ, - уточнил я.

– Почему ты все время переводишь разговор на этот ключ, Джонни?

– Потому что тебя интересует только он, - упрямо сказал я.

– Нет, меня интересуешь

ты.

Мы свернули на Вторую авеню, медленно шагая под лучами приятного мартовского солнца. Мне хотелось, чтобы наша встреча продолжалась как можно дольше, до бесконечности. Какие бы неприятности ни доставил мне ключ, все-таки он подарит мне ещё четверть часа, а то и все полчаса общения с ней.

– И почему все так гоняются за этим ключом?
– не выдержал я.
– Почему он настолько важен? Это ведь ключ от сейфа, да?

– Ты только про ключ и думаешь, Джонни.

– До тех пор, пока незнакомый старик не подсунул мне его, я жил совершенно нормальной жизнью. Без всяких проблем. То есть, свои сложности у меня, конечно, были, но самые обычные...

– Правда, Джонни?

– Да. У меня все было в порядке. Но со вчерашнего вечера у меня сплошные неприятности...

– Не только, Джонни. Еще - я.

– Да - ещё ты. Как и все остальные, ты, похоже, готова пойти на все, чтобы заполучить этот ключ.

– Нет!
– Она остановилась, как вкопанная, и посмотрела на меня.
– Ты несправедлив ко мне, Джонни. Такие домыслы недостойны тебя. Мне вовсе не нужен этот ключ. Мне лично. Но я согласилась. Да, сказала я им, я поговорю с мистером Кэмбером.

– Ага!
– вскричал я.
– Но откуда ты узнала, как меня зовут?

– Речь шла о мужчине, а не об имени. Я должна была встретить тебя на автовокзале, познакомиться с тобой и поговорить. Я сопроводила тебя до твоей работы, а карлик-лифтер сказал, что тебя зовут Джон Кэмбер. Я пообещала, что попытаюсь уговорить тебя - не для себя, но для других. Ты мне веришь?

Боже, как мне хотелось ей поверить. Даже, назовись она Самаркандской царицей, я попытался бы поверить ей. А все потому, что я не смел допустить и мысли, что эта девушка способна лгать. Смотреть ей в глаза и не верить нет, это было немыслимо.

– Я шла за ключом, - заявила Ленни, - но познакомилась с мужчиной.

Я потряс головой.

– Я хочу знать, почему все гоняются за этим ключом.

– Вот дался тебе этот ключ! Ты мне веришь, Джонни?

Я чуть призадумался, потом утвердительно кивнул.

– Тогда пойдем со мной. Мы вместе пообедаем и ты поговоришь с человеком, который расскажет тебе про ключ. И все твои злоключения закончатся. Ты забудешь об этой истории. Поверь мне, Джонни, есть куда более важные вещи.

– Какие?

– Я. И ты.

– Куда ты меня приглашаешь?

– Ты веришь мне? Сейчас мы сядем в такси и через несколько минут будем на месте. Согласен? Пожалуйста, Джонни...

– Хорошо, - кивнул я.
– Я готов.

* * *

Уже в такси она сказала:

– Я хочу, чтобы ты знал, Джонни - я замужем.
– Я изумленно уставился на нее.
– Ты ведь тоже женат, Джонни. Люди обзаводятся семьями. По самым разным причинам. Ты - американец и во многом загадочен для меня. Ты мыслишь не так, как мужчины моей страны. Ты мне очень нравишься, Джонни. Очень. А я тебе нравлюсь?

Я молча кивнул. Подкативший к горлу комок все равно помешал бы мне произнести что-то членораздельное.

– Я познакомлю тебя со своим мужем.

– Когда?

– Через

несколько минут. Он дипломат, Джонни. По-своему - блестящий человек. Он - генеральный консул моей страны здесь, в Нью-Йорке, но он достоин гораздо большего. Я говорю это не потому, что люблю его. Я его совсем даже не люблю. Но он был ко мне очень добр. Выручил меня, когда я остро нуждалась в помощи. Поэтому не спрашивай меня, почему я вышла за него замуж. Тебе все равно этого не понять. Обещаешь?

– А из какой страны ты родом?
– понуро спросил я.

– Скоро узнаешь. Мы как раз едем в наше консульство. Так ты обещаешь, что выполнишь мою просьбу?

– Да, - кивнул я. Я был готов пообещать ей все, чего бы она ни пожелала. Я уже вконец потерял голову и больше не принадлежал себе. Любовный омут засосал меня, как какого-нибудь не в меру пылкого и бездумного шестнадцатилетнего юнца. Впрочем, я вовсе не был в неё влюблен. Так, во всяком случае, я пытался себя уверить. Не подумайте, что я оправдываюсь. Я был перепуган, растерян и обеспокоен, а Ленни как раз подвернулась под руку, как снадобье знахаря. Почему-то её близость сулила мне, что все обойдется. Она была замужем, но взяла с меня слово не спрашивать - почему. Впрочем, главное для меня заключалось в том, что история с ключом должна была наконец завершиться.

Мы остановились перед величественным особняком, расположенным в районе Семидесятых улиц между Мэдисон-авеню и Пятой авеню. Такие особняки и раньше привлекали мое внимание. Я даже мечтал построить что-нибудь подобное, доведись мне когда-нибудь получить самостоятельный заказ. Рядом с массивными дверьми красовалась бронзовая табличка с надписью: "Генеральный консул. Республика - ". По причинам, которые вы поймете позже, я оставлю здесь прочерк.

Двери открыл швейцар в ливрее, склонившийся перед Ленни в низком поклоне. Мне показалось, что, будь на то его воля, швейцар подполз бы к ней на брюхе и облобызал пыль под её ногами. Случись такое, я бы, во всяком случае, ничуть не удивился, поскольку вполне разделял подобное желание. Ленни впорхнула внутрь, ободряюще улыбнулась мне и кивком пригласила следовать за собой по мраморному полу к высоченным белым с золотом дверям. Швейцар поспешил вперед, чтобы открыть двери, прежде чем Ленни успеет прикоснуться к ручке, и, любезно кланяясь, впустил нас в огромную обеденную залу, где возвышался накрытый на троих длиннющий стол. Во главе стола сидел, откинувшись на спинку колоссального кресла, самый толстый мужчина, которого я когда-либо видел. Он был невообразимо, до смешного толст, его голова утопала в ожерелье подбородков, глазки заплыли жиром, а из всех щелей и вырезов выпирали кольца и мешки кожи и жира. Тем не менее, завидев нас, толстяк вскочил с грацией и проворством легкоатлета, да и в походке его было что-то, напоминающее балетного танцора. Вы мне, должно быть, не верите, но именно такое противоречивое впечатление он производил.

– О, дорогуша моя!
– вскричал он.
– Какая ты умница! Ах, как замечательно!

Мне показалось, что толстяк говорил с едва заметным британским акцентом. Крохотный, изогнутый в углах ротик странно контрастировал с сочным и уверенным баритоном. Я пожал протянутую мне руку, отметив твердость и силу его ладони. Толстяк улыбнулся. В синих глазах мелькнули искорки, а жирные отвислые щеки заколыхались.

– Значит, вы и есть мистер Кэмбер? Рад вас видеть, сэр. Для меня великая честь - принять такого гостя. Мы - гостеприимный народ. Больше моей бедной стране, увы, гордиться нечем. Добро пожаловать, сэр.