Алиби
Шрифт:
Когда он поднялся в палату, остальные уже были там, и Хэммонд сдержанно кивнул с порога сначала Смайлоу и Стефи, потом лежащему в кровати пожилому мужчине и еще одной женщине в полицейской форме.
Он сразу заметил, что глаза у Стефи припухли и покраснели, словно она совсем не спала. Тем не менее именно она взялась представить ему сначала свидетеля, потом – женщину-капрала Мэри Эндикотт.
– Ты должен ее помнить, Хэммонд, – добавила Стефи. – Когда-то мы с ней уже работали.
Хэммонд поставил на стул кейс, пожал руку полицейской художнице и повернулся к Джону
Джон Дэниэлс кивнул.
– Намного лучше, э-э-э… мистер Кросс. По крайней мере, я чувствую себя в состоянии выбраться отсюда. Врач обещал выписать меня сегодня, так что, если возможно, давайте покончим с этим делом до того, как за мной приедет жена.
– Ну, насколько быстро мы справимся с этим делом, будет зависеть от вас. – Хэммонд улыбнулся профессиональной улыбкой. – Капрал Эндикотт – отличный специалист. Вам нужно только поточнее описать женщину, которую вы видели в тот день в коридоре. По вашему описанию мы попробуем составить ее портрет.
Дэниэлс беспокойно пошевелился.
– Скажите, мистер Кросс, мне придется давать показания в суде? Я имею в виду, если вы поймаете ту молодую леди и она окажется убийцей… Должен ли я буду подтвердить свои показания под присягой?
– Эта возможность не исключена, – ответил Хэммонд, слегка наклонив голову. Джон Дэниэлс с несчастным видом вздохнул.
– Что ж, если до этого дойдет, я исполню свой гражданский долг. – Он пожал плечами. – Может быть, начнем?
– Сначала я хотел бы выслушать ваш рассказ, – возразил Хэммонд.
– Мистер Дэниэлс пересказывал нам свою историю уже несколько раз, – вмешался Смайлоу. – Я не думаю, что вам удастся узнать что-нибудь новое.
До этого момента Смайлоу, открывший рот только для того, чтобы ответить Хэммонду на его «доброе утро», был молчалив и неподвижен, словно игуана, греющаяся на солнцепеке. Сама его поза свидетельствовала о полной погруженности в благодушную дремоту, однако и в этом спокойствии Хэммонду чудилась затаенная угроза. Смайлоу как будто подстерегал добычу.
Впрочем, Хэммонд тут же подумал, что пришедшее ему на ум сравнение с ящерицей объяснялось скорее всего сильнейшей антипатией, которую он испытывал к этому человеку. Кроме того, этим он, пожалуй, оскорбил безобидных рептилий. Уж если сравнивать Смайлоу с кем-нибудь из них, то, пожалуй, гораздо более точной была бы аналогия с затаившейся в засаде змеей.
Сегодня Смайлоу тоже оделся как на парад. На дорогом сером костюме не было ни единой складки, сорочка накрахмалена до такой степени, что об нее можно было играть в пристенок, узел галстука туго завязан. Взгляд его был ясным, лицо – умытым и свежим, и Хэммонд, который полночи ворочался с боку на бок, невольно позавидовал его цветущему внешнему виду.
– Как скажете, детектив, – кивнул он. – Это ваше расследование.
– Вот именно.
– И все же в качестве любезности…
– Вы
Смайлоу явно нарывался на ссору, но Хэммонд не собирался ему отвечать, хотя в это утро он и сам был настроен не слишком миролюбиво.
– В тот день, когда был убит Петтиджон, я уезжал из города, поэтому сейчас мне необходимо наверстывать упущенное, – сказал он, сдержав резкие слова, вертевшиеся у него на языке. – Разумеется, я прочел газетные отчеты, но, насколько я вас знаю, детектив, вы никогда не выкладываете журналистам все детали. Их-то мне и хотелось узнать.
– Со временем я введу вас в курс дела.
– Почему не сейчас?
– О'кей, достаточно. Брек! – вмешалась Стефи, втискиваясь между ними. – Не так уж и важно, кто организовал сегодняшнюю встречу, не так ли? На самом деле, Хэммонд, когда вчера вечером я дозвонилась до Смайлоу, он уже вызвал капрала Эндикотт. Не так ли, Мэри?
Женщина-полицейский подтвердила эти слова кивком головы.
– Видите, вы зря спорите! – с торжеством объявила Стефи. – Формально инициатива принадлежит детективу Смайлоу, но, в конце концов, это действительно его расследование. И оно останется таковым до тех пор, пока не настанет пора передать дело прокуратуре, верно? Ну а то, что Хэммонд тоже подумал о необходимости пригласить к свидетелю художника, говорит лишь о том, что вы оба – настоящие профессионалы. Дилетанту с этим делом, да еще в одиночку, не справиться.
– Что ты предлагаешь? – с иронией осведомился Смайлоу.
– Я предлагаю перестать препираться и поскорее начать, чтобы не задерживать нашего свидетеля дольше, чем необходимо. Мистер Дэниэлс уже сказал нам, что торопится, так что давайте работать. Что касается меня, то я совсем не против выслушать его показания еще раз.
Смайлоу неохотно кивнул, и Джон Дэниэлс снова рассказал, как в субботу вечером он почувствовал себя плохо и, вернувшись в отель, заметил в коридоре незнакомую, но весьма привлекательную женщину.
Когда он закончил, Хэммонд поинтересовался, не видел ли он в коридоре кого-нибудь еще.
– В коридоре пятого этажа? – уточнил Дэниэлс. – Нет, сэр, не видел. В коридоре были только я и та леди. Впрочем, мне понадобилось всего секунд пятнадцать-двадцать, чтобы дойти от лифта до номера и открыть дверь.
– А в лифте вы поднимались один?
– Да, сэр.
– Благодарю вас, мистер Дэниэлс. Я весьма признателен вам за то, что вы повторили ваши показания ради меня.
Не обращая внимания на насмешливый взгляд Смайлоу, Хэммонд отошел к окну со своим чуть теплым кофе, уступая место Мэри Эндикотт. Смайлоу вышел с сотовым телефоном в коридор, чтобы сделать несколько звонков. Лишь Стефи, перегнувшись через плечо полицейской художницы, внимательно следила за вопросами и ответами свидетеля. В конце концов она подошла к Хэммонду.