Чтение онлайн

Важной составляющей ее работы психоаналитика было умение читать выражения лиц людей и разбираться в языке тела. Это помогало понять, что тревожит ее пациентов, так как зачастую они говорили одно, а думали совершенно другое.

Но в мысли Смайлоу Юджин проникнуть не могла. Его лицо казалось высеченным из самого холодного мрамора, ничто в нем не дрогнуло даже тогда, когда, глядя ей прямо в глаза, он обвинил ее в убийстве. Только человек, обладающий стопроцентной уверенностью в том, что он говорит и делает, мог быть столь твердым и бесстрастным.

Что

касалось Стефи Манделл, то она, напротив, готова была пуститься в пляс или захлопать в ладоши от радости. Судя по всему, она считала, что ситуация изменилась окончательно и бесповоротно и что доктор Кэрти проиграла.

Но все это было не так важно для Юджин, как реакция Хэммонда, и со смесью тревоги и страха она повернулась к двери и посмотрела на него.

Хэммонд стоял, прислонившись к стене. Руки его были сложены на груди, одна бровь опустилась, вторая - та, что была изогнута больше, - наоборот, слегка приподнялась, словно выражая веселое недоумение. Обычному неподготовленному человеку могло даже показаться, что Хэммонд действительно спокоен и даже немного скучает, но одна его "закрытая" поза подсказала Юджин, что он напряжен до предела. Чуть опущенные веки и напряженная челюсть выдавали бурю эмоций, каждую секунду готовых вырваться на поверхность. Пульсирующая на виске жилка говорила об усилиях, которые он прилагал, чтобы этого не случилось.

И на одну секунду Юджин с ужасом подумала о том, что будет, если он не выдержит?

Глава 20

Любой директор по подбору актеров, не колеблясь, взял бы его на роль придурка. Начать с того, что у него была самая подходящая для подобной роли фамилия, дававшая немало поводов для обидных прозвищ и насмешек. Звали его Харви Дубб. Дубовая Голова, Дубовые Мозги, Дал Дуба, Дубина Стоеросовая сначала одноклассники, а потом и коллеги по работе изощрялись в остроумии, стараясь придумать кличку посмешнее.

Внешностью он тоже не подкачал и вполне соответствовал существующим в обществе представлениям о том, как должен выглядеть типичный недоумок. Харви носил очки с очень толстыми линзами, какие обычно носят больные-дауны. Он был бледным, тощим, и из носа у него постоянно текло. Он каждый день надевал галстук-бабочку. Зимой он носил свитера из пестрой шерсти и твидовые пиджаки, летом же их сменяли рубашки с короткими рукавами и полотняные костюмы.

Единственным его достоинством, которое, кстати, тоже в какой-то степени соответствовало стереотипу, - было то, что он был настоящим компьютерным гением. Те же самые люди, которые вовсю потешались над ним, звонили именно Харви, как только их компьютерные системы давали сбой или останавливались. "Позвоните Дуббу! Привезите его сюда немедленно!" - этот сигнал бедствия был известен всем, кто имел дело со сложными компьютерными сетями.

Во вторник вечером Харви Дубб вошел в "Тенистую пещеру" и, неловко складывая мокрый зонт, близоруко всмотрелся в дымную полутьму. Он выглядел таким беспомощным, что Лоретта Бут, которая ждала Харви в одном из полукабинетов, даже прониклась к нему сочувствием и симпатией. В жизни Харви был

несговорчивым, упрямым и порой даже грубоватым. Здесь, в "Тенистой пещере", его появление было совершенно неуместным. Очевидно, он и сам это чувствовал. Но его хмурое лицо разгладилось, лишь только он заметил Лоретту.

– Я уж думал, что записал неверный адрес, - промолвил Харви, неуверенно приближаясь к ней.
– Какое ужасное место! Даже название навевает мысли о кладбище, не говоря уже о...

– Спасибо, что пришел, - торопливо перебила его Лоретта.
– Я очень рада тебя видеть.

И прежде чем Харви ретировался, что он, похоже, уже готов был сделать, она схватила его за руку и чуть не силой усадила за столик рядом с собой.

– Добро пожаловать в мой кабинет, Харви, - улыбнулась она как можно приветливее.

Все еще боязливо оглядываясь, Харви пристроил под столом свой зонт и поправил на переносице очки. Теперь, когда его глаза привыкли к темноте и плотной дымовой завесе, он разглядел посетителей в соседних кабинках и за столиками и вздрогнул.

– Как ты не боишься ходить сюда одна?
– спросил он, понижая голос до шепота.
– Ведь здесь бывают, наверное, только самые отъявленные подонки.

– Я бываю здесь каждый день.

– Я не то хотел сказать, - смутился Харви.
– Я имел в виду, не "подонки" в смысле "негодяи", а подонки общества...

– Все равно спасибо за комплимент, - невозмутимо сказала Лоретта.
– Можешь не извиняться, я не обиделась. Расслабься, Харви. По-моему, тебе не помешает выпить. Что ты будешь?..
– И она сделала знак официанту.

Харви положил тонкие руки на край стола. Его пальцы то сплетались, то расплетались в каком-то сложном танце.

– Спасибо, но я вообще-то не собирался задерживаться здесь надолго, к тому же у меня аллергия на табачный дым. Впрочем, немного виски я бы выпил.

Она заказала ему виски с лимоном и содовую для себя. Перехватив потрясенный взгляд Харви, Лоретта пояснила:

– Я в "завязке", так что можешь закрыть рот.

– Вот как? А я слышал, что ты.., что ты, наоборот...

– Мое возвращение к общечеловеческим ценностям произошло недавно.

– Что ж, я рад за тебя.

– Нечему тут радоваться, Харви. Я чувствую себя довольно хреново.

Ее откровенность заставила Харви улыбнуться.

– Я вижу, ты не изменилась и по-прежнему говоришь, что думаешь, - сказал он.
– Признаться, мне тебя не хватало. А как ты? Скучаешь по прежней службе?

– Иногда. Во всяком случае - не о людях. Работы - вот чего мне не хватает.

– Но ты, кажется, была частным детективом.

– Да. Я и сейчас иногда подрабатываю...
– Лоретта слегка заколебалась. Именно поэтому я и попросила тебя встретиться со мной.

Харви застонал в голос.

– Я так и знал!
– воскликнул он.
– Я так и сказал себе: "Харви, старина, ты очень пожалеешь, что согласился встретиться с нею".

– Но любопытство, я вижу, победило, - констатировала Лоретта.