Шрифт:
Из всех видов любви самая прекрасная – это любовь неразделенная, потому что она никогда не проходит.
– Тебе помочь? – услышала Вика позади себя тихий приятный голос. Отбросив со лба волосы, она обернулась и заметила на крыльце школы невысокого худощавого паренька с короткими темными волосами.
Не дожидаясь ее ответа, паренек нагнулся и принялся собирать разлетевшиеся по ступенькам тетради и учебники:
Паренек подал ей несколько тетрадей, вылетевших из портфеля, и, внезапно застенчиво улыбнувшись и одарив взглядом арктически-ледяных глаз, сказал:
– Меня зовут Витя. То есть Виктор. А тебя?
Пронзительно протрещал звонок, оповещавший, что учебный день – ее первый в новой школе – начинается. Вика, хватая тетради, которые протягивал ей неожиданный помощник, ответила:
– Надо же, совпадение… Потому что меня зовут Вика. То есть Виктория.
На мгновение ее пальцы соприкоснулись с пальцами паренька, столь любезно ей помогавшего, – странно, однако он отчего-то не отпускал тетради, внимательно глядя на девушку.
И на мгновение – всего на мгновение! – Вике сделалось страшно, однако она тотчас прогнала это чувство, потом что незнакомый ей парень (теперь, впрочем, знакомый, ведь он назвал свое имя) был столь предупредительный. Добрый.
Безобидный.
И единственный знакомый человек в этой новой школе, в новом городе, куда в самый разгар учебного года получил направление ее отец. Именно по этой причине им пришлось переехать из столицы соседней области, где у Вики было все: друзья, родственники, любимая школа, любимые учителя и любимые места, – сюда, в этот город на большой реке.
И это за год с небольшим до выпускного!
– Поверь мне, это не совпадение, – услышала она тихий голос своего нового знакомого и подумала, что ослышалась. Она даже хотела спросить его, что он имеет в виду, но Виктор протянул ей два учебника, с которых бережно сдул пылинки, и сказал:
– Это ведь тоже твое…
Вика кивнула, поднялась на ноги и вдруг поняла, что не имеет ни малейшего понятия, куда ей идти. Крыльцо школы, в которой ей предстояло учиться после переезда в новый город, вдруг внезапно опустело – только она и ее новый знакомый.
– Извини, а ты не подскажешь, где сейчас занятия у десятого «Б»? – произнесла Вика, оглядываясь в поисках пенала – этот пенал, сделанный из кожи и расшитый разноцветным бисером, был подарком дяди Васи на ее день рождения.
За три недели до того, как дядя Вася погиб в нелепой автокатастрофе.
– Ты что-то ищешь? – спросил ее знакомец, и Вика ответила:
– Да, мой пенал… Он был тут…
Виктор наморщил лоб и, качнув головой, ответил:
– Наверное, он отлетел в сторону, и его просто кто-то прихватил. Нехорошо получается. Хочешь, я пройдусь по классам и спрошу, кто
Он взглянул на Вику своими арктически-ледяными глазами, и Вика поняла – он в самом деле это сделает, причем немедленно.
– Спасибо, не надо. Да и тебе наверняка не разрешат…
– Я и спрашивать не буду. Просто сделаю! Он ведь тебе дорог?
Вика кивнула, и Виктор ринулся куда-то в коридор с явным намерением пройтись по классам и найти того, кто стащил ее пенал, действительно красивый и, безусловно, притягательный, как из этого коридора навстречу Виктору шагнул абсолютно лысый приземистый мужчина в плохо сшитом костюме и нелепом горчичном галстуке.
– Это что за непорядок? – произнес он, кладя руку на плечо Виктору. – Ты куда это собрался?
Вика заметила, как Виктор вздрогнул, а на его лице застыло странное выражение, причем до такой степени странное, что ей сделалось не по себе. Однако это выражение столь же быстро улетучилось, как и возникло, и Виктор тихо произнес:
– Мне очень надо. Уберите руку, пожалуйста. Я не люблю, когда до меня дотрагиваются.
Тип в костюме, кажется, не расслышав его реплики, подошел к Вике и спросил:
– Ага, ты ведь наверняка новенькая… Где же у меня было записано…
Он вытащил из кармана костюма бумажку, развернул ее и прочитал:
– Косачева Виктория, десятый «Б». Твое добро?
Он подал ей карандаш, и Вика поблагодарила типа в костюме.
– Так, меня зовут Михаил Вячеславович, я завуч по учебной части и в данный момент и. о. директора. И очень не люблю, когда ученики вверенной моему попечению школы опаздывают на занятия!
Вика с трудом сдержала вздох разочарования: этот малоприятный тип в плохо сшитом костюме с клоунским галстуком так был не похож на элегантную ироничную директрису ее бывшей школы!
– А ты, должно быть, Титов Виктор? – продолжил завуч, по-прежнему стоя спиной к Виктору. – Тоже новенький. Из десятого «В».
– Нет, я тоже из десятого «Б»! – произнес Виктор, и Михаил Вячеславович, обернувшись, скороговоркой произнес:
– Не перебивать. Не перечить. Не умничать. Раз я сказал десятый «В», значит, и будет десятый «В»!
Вика, снова сдержав вздох, дипломатично произнесла:
– Михаил Владиславович, быть может…
Завуч уставился на нее и крикнул:
– Вячеславович я, Вячеславович!
Вика, зная, что обладает красотой и шармом, перед которыми не могут устоять мужчины любых возрастов, улыбнулась и продолжила:
– Извините, Михаил Вячеславович. Но, быть может, вы определите нас в один класс? Мы – двое новеньких, никого тут не знаем, так будет проще…
Она заметила, как угрюмое лицо Виктора просветлело, на нем возникло некое подобие улыбки.
Но завуч сердито посмотрел на Вику и заявил:
– Ничего не проще! И вообще, не знаю, какие у вас в старой школе царили порядки, но здесь решения руководства не обсуждаются!