Чтение онлайн

Вчера, вымыв одну спальню, я как-то забыла, как выглядит остальной дом, включая кухню. А вот сейчас вспомнила и поняла, что завтрак опять отодвигается. Осел, процокавший туда за мной, с сомнением покачал головой и вышел на улицу объедать очередной куст. А я, проклиная всё и вся, принялась за уборку, теперь уже кухни, утешая себя тем, что скоро у меня будет горячая вода и горячая еда. Все сомнения, периодически проскакивающие в голове потомственной горожанки, непонятно чьей волей оказавшейся глубоко в деревне, я топила в собственной самоуверенности, как в самогоне. Я в свое время научилась машину

водить и винду переставлять! Меня ничего не напугает.

С кухней я закончила ближе к обеду. Солнце стояло в зените и грело каменные ступеньки, на которых я сидела, чувствуя себя не столько человеком, сколько использованной тряпочкой, лишенной каких-либо сил. Я перемыла всё, что смогла, а что не смогла, малодушно задвинула в дальний угол комнаты, до которой у меня еще не дошли руки. Кроме чистой кухни, я обзавелась еще одной тарой — нашла огромную бочку, ее надо проверить на наличие трещин, тоже вымыть и наполнить водой, чтобы не бегать за водой каждый раз к колодцу. И вот что интересно, бочка оказалась выдолбленной из цельного куска дерева, с простенькими узорами, которые окружали овальные выемки, словно там раньше что-то было. Похожие углубления я на котле вчерашнем видела.

В какой-то момент осел толкнул меня, отстраненно глядящую вдаль, мордой и протянул обкусанную веточку. Дожила, меня ослы покормить пытаются. Потрепав ушастого соседа по морде, тактично отказалась от веточки и, с трудом сгребя себя в кучку, пошла разбираться с найденной плитой. Как бы то ни было, сегодня я настроена поесть горячей еды!

Мыши!!!

От моего вопля содрогнулся дом, пошатнулся, встряхнулся и уставился на меня непонимающими глазками мелких грызунов, растерянно смотрящих на узурпаторшу их гнезда. Это я какую-то плетеную корзинку решила вынести на улицу.

Прикрыв глаза ушами, на это противостояние посматривал осел. Мне было стыдно за переполох, но мыши же!

Я не знаю, о чем там осел шептался с мышами, но в какой-то момент он подошел ко мне, забрал из моих рук корзинку, не с первого раза у него это получилось, у меня пальцы судорогой свело. И вышел. За ним вышли мыши. Мне даже почудилось, что они мне кланялись. Кажется, у меня галлюцинации от переутомления. Руки тряслись. Я истерично всхлипнула, яростно потерла глаза, которые тут же защипало от попавших в них пыли с рук, и, вернув себе боевой настрой, собралась развести огонь в очаге.

Ну что тут сказать, в своем багаже я действительно нашла что-то, что напоминало по картинкам кресало и огниво. Если я правильно понимала, надо одним побить о другое и получить искры и огонь. Ладно, в теории звучит не так уж и сложно. Я должна справиться.

Должна, но не обязана. Через двадцать минут за тем, чем таким я занимаюсь, наблюдал уже не только осел, но и выводок мышей. Их я заметила краем глаза и уже не так бурно реагировала, как в прошлый раз. Животные переглядывались, мне становилось стыдно. Меня никогда в жизни так не унижали.

В какой-то момент я с такой силой шибанула одним по другому, что выбила искры! Ура! У меня будет горячий ужин. Я осторожно попыталась раздуть огонь, и вроде это получилось. Отлично, теперь можно перенести его в печь.

Если когда-нибудь я вернусь обратно в свой мир, то моя лента в «Ютубе» будет выглядеть следующим

образом: «Как выжить в деревне» и «Как отремонтировать заброшенный дом». Потому что сидеть и пытаться оттереть сажу, которая вдруг вырвалась из печи мне в лицо, это не так уж и приятно.

Оттерев сажу с лица, я пришла к неутешительному выводу, что печь надо чистить. Вот только как именно и где — я имела весьма смутное представление. Отсюда напрашивался следующий пункт: я сегодня ужинать не буду. Ну не рискну же я на второй такой эксперимент. Можно пользоваться чем угодно, кроме неисправной печи. Отравиться угарным газом — это самое меньшее, чего я хотела бы получить в итоге.

Ужинать придётся хурмой. Допустим, я позавтракаю ею. Но что будет, когда хурма закончится? По спине пробежал холодок. А ведь я на самом деле умею готовить. Правда! И борщ, и рассольник, и запечённую курочку, и том-ям тоже могу! Но всё же борщ — это моё коронное. С чесноком и пампушками.

Я тяжело вздохнула. Борща нет, пампушек нет, даже риса горячего нет. Руки опускаются, но нет, я настроена на горячий ужин, а если женщине что-то втемяшилось в голову, проще дать, чем объяснить, что не хочется. Если с печкой что-то пошло не так — сделаем себе заметочку пригласить мастера-печника, пусть посмотрит. Значит, мы пойдем другим путем.

Итак, котел! Котел помыть, поскрести в холодной воде. Я в последнее время вообще всё в холодной воде мою. Убедиться, что котел чистый, а потом промыть рис. И опять холодная вода. Бррр. Мысль о том, что сначала надо было поставить котел на какую-нибудь железку на печке, а потом наполнять его водой и рисом, пришла мне в голову уже после того, как я попыталась поднять тяжеленный котел. Он и сам по себе был не лёгонькой пушинкой, а уж при том, сколько я в него насыпала от щедрот и налила соответственно… До сих пор не понимаю, как спину не потянула. Или ещё что похуже.

И да, я ведь умная, я подумала, что на поверхности печи под котлом просто так костёр не разложишь. Я нашла железку, которая будет служить основанием для моей самодельной печки. И вообще, говорят, еда на открытом огне получается вкуснее.

Второй раз разжечь огонь с помощью кресала оказалось не проще, чем в первый. Когда-нибудь это будет получаться у меня с первого раза, но пока… Пока получается — и ладно.

Когда под котлом образовалось устойчивое пламя, я облегчённо выдохнула. Ну хоть что-то пошло так, как хотелось. Потом до меня дошло, что рис надо варить под закрытой крышкой. Крышки от котла я не находила. У-у-у… В итоге решила, что по мере испарения буду просто подливать воду. Благо, помня, что рис при готовке сильно увеличивается в размерах, я его насыпала на донышке.

Подтянув табуретку к импровизированному очагу, я неотрывно смотрела на огонь, который мелькал между ножками-львами. Мне даже казалось, что львы недовольно кривили мордашки и пытались отвернуть их подальше от облизывающих языков огня. Всё же огонь завораживал — смотреть на него можно было бесконечно. Главное было выныривать из этого состояния медитации, в которое я постоянно погружалась, и доливать в котелок воды, а потом можно было снова погружаться в отстранённую созерцательность, изредка принюхиваясь, чтобы убедиться — я всё ещё варю или уже жарю.