Алхимик. Инноватор
Шрифт:
– А сильные одаренные что могут?
– Таких я не встречала, но читала про них. Редкая птица. Если хотя бы один сильный одаренный на всю страну есть, считай, повезло. Хотя какое тут везение. Будет лечить богатеев, а обычным людям ни горячо ни холодно.
– Так что они могут?
– В книгах разные личности описывались. Кто-то раны сращивать умел, кто-то тяжелые болезни и ранения лечил, кто-то омолаживал, а кто-то срок жизни продлевал. Вот таких даже аристократы любят.
– А ты сможешь стать настолько сильной одаренной?
– После встречи со стариком не уверена,
Я понимал. Но выбор остается за Ольгой. Беседку я доработал, если она решится, то… Осторожность во мне говорила, что это может привести к чему-то нехорошему. А исследователь во мне жаждал увидеть результаты.
Размышления об одаренных так – баловство. Волновало меня совсем другое. В голове так и крутились мысли о том, как защитить и уберечь этих людей. Продавить решение уехать в столицу? Так там у меня возможностей еще меньше. Да и хищники вокруг гораздо опаснее.
Думать о проблемах бесконечно невозможно, постепенно благодушное настроение вернулось в дом. Тридцать первого декабря мы на пару с Сергеем приготовили праздничный ужин. Встретили Новый год возле камина у наряженной елки. Сидели, болтали, шутили.
Нет смысла рассказывать об этом вечере. Он из той когорты, когда ты расслабляешься и чувствуешь внутри тепло. Идиллия. Безмятежная гладь озера, которую совсем не хотелось нарушать.
Каникулы пролетели быстрее, чем я хотел. Пару дней бездельничал, потом мы с Сергеем сходили на охоту, притащили тройку обычных туш, зверей не встретили. Я поработал в кузне и создал новое оружие взамен утраченного. Кинжал, созданный на крови Коршунова, остался в лесу. А шар я потерял, когда Роман закинул меня в портал. Кто тот человек, подозрительно на него похожий, я так и не разгадал.
Шестого января старик снова наведался к Гвоздевым. Момента приезда я не застал, находился в кузне, но когда сработала сигналка, поспешил к дому. В этот раз было больше споров, попыток Ольги донести, что она больше ничего не может сделать, и ноль понимания со стороны Барсукова. Пока они говорили, Сергей стоял молча, но не сказать, что ему нравилась ситуация. Скорее наоборот. Он не мастер скрывать эмоции, и его состояние легко читалось по лицу. Охрана поглядывала на него недобро, он им отвечал взаимностью.
Когда переговоры закончились, старик пошел к машине, но увидел меня и изменил траекторию. Подойдя ближе, он сказал тихим, скрипучим голосом:
– Эдгард Соколов? Я же правильно запомнил? Навел о вас справки, юноша. Вы – никто.
Сказал, посмотрел в глаза несколько секунд, развернулся и ушел. Сука…
Это он так дал понять, что не боится меня. Что мне не следует качать права и выпендриваться. Плохо, очень плохо… Значь мое имя что-то большее, его бы это сдержало в случае чего. Теперь точно не сдержит. Остается надеяться, что старик не будет прессовать Гвоздевых. Хотя утверждать я этого не могу. Он явно не в себе.
– Вы чего такие нахохлившиеся? – спросила Ольга, когда мы собрались в доме. – Я с ним справлюсь, не переживайте.
– Не нравится он мне, – буркнул Сергей.
–
– А мне-то как, – фыркнула Ольга. – Но что с того? Сама виновата, что засветилась.
– Ты детей, вообще-то, спасла, – возразил муж.
– И привлекла к нам лишнее внимание. Как бы чего дурного не вышло.
– Насчет внимания… – сказал я, вздохнув.
Рассказал я про допрос и то, что люди князя знают, что они сбежали с войны. Настроение и без того не очень было, а после этого так и вовсе тучи сгустились над домом Гвоздевых.
– Мне обещали, что вас не тронут. Простите, что доставил проблемы…
– Ты не виноват… – ответила Ольга, задумавшись.
– Таков мир, – добавил Сергей. – Пожалуй, оно и к лучшему. Князю на нас плевать. Это даже успокаивает.
– А у вас есть враги?
– Нет, – покачала головой Ольга. – Нет тех, кто будет нас искать. Тогда многие бежали… Мало кто хотел воевать в очередной бессмысленной войнушке.
Это успокоило. Немного.
Раньше я не задумывался о том, что из-за одного лишь факта знакомства люди могут пострадать. Тем более в этом мире. Чего стоит ходоку заглянуть в гости к Гвоздевым? С этой точки зрения угроза Коршуновых выглядит совсем иначе. Пойдет ли Роман на то, чтобы навредить молодой семье, чтобы задеть меня? Это еще одна точка шантажа.
Парадокс в том, что слабым быть ничуть не менее опасно, чем сильным. Что-то мне подсказывает, что чем выше забираешься, тем больше у тебя врагов. Но и возможностей больше. Сейчас я не наверху, а скорее внизу социальной лестницы. И что? Меня это как-то уберегает от проблем? То паук нападет, то с Коршуновым подерусь, то всякие старики раздражают. Будь я чуть сильнее и победил бы Коршунова. Будь мое имя громче, и старику пришлось бы заткнуться и не лезть к Гвоздевым. Или быть вежливо, а не чувствовать себя хозяином положения.
Знать бы еще верный путь, как обрести силу и при этом не наплодить врагов.
Чувствую, в ближайшее время что-то нужно будет решать. По многим причинам. Чем дольше я медлю, тем больше шансов, что Коршунов мне как-то навредит. Есть и менее прозаичные причины – деньги утекают очень быстро. Если не решу этот вопрос, моя учеба в старшем институте станет крайне неприятной и болезненной.
Да уж… Да уж…
К сожалению, алхимия, философская ее часть, не могла решить дилемму за меня. Как алхимик, я видел и чувствовал, что десятки различных процессов сплетаются в единое полотно. Также я знал, что если поспешить, то можно наломать дров. Знал и то, что если слишком медлить, то решат за меня.
Здесь, в лесу, имея возможность гулять вдали от людей, я мог найти спокойствие и обдумать все как следует. Но рано или поздно нужно перейти от размышлений к действиям. Понять бы еще, когда этот момент настанет.
– Что, парень, теперь только летом увидимся? – спросил Сергей, провожая меня на вокзале.
Ольга не поехала, с ребенком дома осталась. Малыш не самый транспортабельный пассажир. Тем более родители не хотели, чтобы он засверкал, как новогодняя гирлянда, на глазах у других людей.