Шрифт:
Пролог
— Признайся, ты долго шёл к этому? — девушка старательно растягивала губы в ехидной усмешке, пытаясь не показывать насколько ей больно. Рана оказалась глубже, чем думала Иден, и попытки зажать её обрывком камзола, только оттягивали неизбежный финал.
— Клянусь, меньше всего я желал тебе смерти! — его голос звучал хрипло, словно мужчину придушили незадолго до их беседы.
— Но и счастливой жизни точно не желал. Иначе не казнил человека, которого я любила, заставив смотреть на это. Ты сволочь, Райз Розенкройц/
— Прости, я запутался в собственных желаниях,
— Елена! Где тебя носит! Поторопись, она не должна, не может умереть! — он был в отчаянии, и это оказалось не скрыть. — Ничего, сейчас мы всё исправим!
— Я умираю. Мне страшно, до дрожи, до тошноты. Но я счастлива. Жаль, насладиться местью не успела, — она рассмеялась и тут же закашлялась, недовольно прикрывая глаза..
— Елена! — он ещё чувствовал слабый пульс, затихающее биение сердца Иден, но сделать ничего не мог. Прижав к груди голову женщины, Серый король тихо заплакал.
Глава 1
Нейтан Маар, первый советник Его Величества, Райза Розенкройца, стремительным шагом пересёк гостиную собственных покоев и, словно потеряв силы, рухнул в удобное кресло. С негромким вздохом помассировал виски, сдавливая пульсирующие вены тонкими сильными пальцами. Расслабленно закрыл глаза, откинул голову на спинку, изобразил сардоничную улыбку на тонких губах:
— Сестрица, ты вновь явилась без приглашения. Не боишься однажды оказаться в казематах за подобные вольности?
— Ты же знаешь, братец, я ничего не боюсь. Совершенно бесчувственная, — Иден Маар выступила из тени, отбрасываемой книжным шкафом, и улыбнулась. Она не лгала про чувства, девушка ни разу за всю жизнь не испытала ничего, кроме любопытства. Но можно ли считать его чувством? Иден об этом как-то не задумывалась.
— Его Величество опять недоволен твоим самоуправством, — Нейт протянул сестре руку, с тревогой всматриваясь в её прозрачные светло-зелёные глаза. Розовые губы девушки изогнулись в лукавой улыбке, и она с готовностью присела на подлокотник.
— Нейт, ты слишком предан монарху, это не закончится хорошо. Вспомни, как поступили с десятками альфийцев, подобными нам, — красновато-карие глаза мужчины налились светом, став алыми. Он хорошо знал историю Серого королевства, должность обязывала учиться на ошибках прошлого.
— Это произошло сто с лишним лет назад, сестричка. Всё изменилось после доработки вакцины Динари, теперь заражение не билет в один конец, просто особенность организма. Разлом давно перестал быть нашим кошмаром. Но твоё поведение угрожает отношениям с крупнейшими Полисами Федерации. Зачем ты убила председателя Дельга?
Девушка поднялась со своего места, перекинула тяжёлую серебристо-белую косу за спину и холодно усмехнулась:
— Я не лезу в твои дела, ты не суёшь нос в мои. Вроде уговор был именно таким, Нейт. Что изменилось?
— Обстоятельства, дорогая. Ты поломала королю тщательно спланированную диверсию. И теперь Его Величество зол, как древняя тварь из Разлома. Из-за тебя, Иден! Сколько раз повторять,
— И на этом месте я должна испугаться, что навлеку гнев Розенкройца не только на тебя, верно, братец? Может, ты ждёшь, что я начну обсуждать каждый заказ? Представляю, прихожу к секретарю и прошусь на приём. А цель визита обозначу как «согласование списка лиц и получение на них лицензии убийцы». Ты это так видишь, Нейт? Или догадываешься, что наёмники действуют иначе? — мелодичный голос Иден наполнился раздражением, но Нейтан этим не обманывался. Его сестра лишилась способности испытывать эмоции в возрасте пяти лет, когда произошла активация гена, до того дремавшего несколько поколений. Самого будущего советника «пробуждение» тоже не обошло стороной, выразившись в иной, мучительной форме.
— Переигрываешь, — Иден мрачно взглянула из-под пушистых длинных ресниц. — С завтрашнего дня ты не убийца по найму, леди Маар. Теперь твоя обязанность охранять сестру короля.
— Елену? От кого? От толпы воздыхателей? — Иден мрачновато усмехнулась, что совсем не украсило миловидное лицо. Эта бесстрастная альфийка была невысокой, пропорционально сложённой и обладала богатой мимикой.
— От любого, кого ты сочтёшь опасным для Её Высочества лично и для работы, которой занимается сестра монарха.
— Подробности будут? — Иден выглядела раздражённой, в то время как Нейтан казался совершенно бесстрастным.
— Узнаешь их от принцессы, сестричка, — мужчина поднялся из кресла. Близнецы, впервые взглянувшие на мир обычными, голубыми глазами тридцать два года назад, сейчас ни в чём не походили друг на друга.
— Я без восторга подчиняюсь приказу, Нейт. Помни об этом, пожалуйста, чтобы потом не возникло ненужных обид, — она привычно приблизилась, коснулась тонкой узкой ладонью острой скулы брата. Приподнялась на цыпочки, нежно прижалась мягкими розовыми губами к бледной щеке. — Я знаю, Нейт, что до «пробуждения» любила тебя, дорожила нашими играми, чувствовала себя в безопасности рядом и была счастлива. И, пусть я не могу всего этого испытывать, мне удаётся сохранить воспоминания. Это причина, по которой убийца по прозвищу Яд сегодня останется во дворце.
— Знаю, Иден, — его пальцы, такие же длинные и тонкие, но по-мужски сильные, коснулись серебристо-серых волос девушки. — Теперь я люблю за двоих, и чаще всего это мучительно больно, — алое сияние ушло, оставив только необычный насыщенный цвет радужки. — Тебе придётся подчиниться приказу.
Иден не спорила, зная наверняка, что король не может её контролировать, ведь когда не чувствуешь страха, любви, ненависти, тебя нечем шантажировать. Жизнь брата важна в силу привычки. Быть рядом и помогать, слушать его и защищать, когда это требуется.
— Когда мне нанести визит для знакомства с новым работодателем? — Иден капризно надула губы, глядя на брата из-под пушистых ресниц.
— Прямо сейчас, Её Высочество ожидает тебя в своих покоях, — он поцеловал сестру в макушку, после чего легонько оттолкнул. — Иди. И не подведи нас обоих.
Елена Розенкройц унаследовала черты лица своего предка, чей портрет находился в картинной галерее столицы. Высокие скулы, выразительные зелёные глаза под тонкими бровями вразлёт, непослушные каштановые волосы, и аура тьмы, которую ни одному живописцу не передать.