Альфа-самец. Мочи их, Президент!
Шрифт:
К Михаилу вернулась его былая уверенность в себе, порядком натерпевшаяся в тюрьме. В любом случае, если его вытащили оттуда, значит, он снова в Большой Игре. Марковский чувствовал себя прекрасно — он снова был грозным вершителем мировых судеб. Оставалось лишь узнать, кто его таинственные спасители. Вряд ли после такой трудной и дорогостоящей операции Михаила вышвырнут за борт. И кто же, интересно, осмелился бросить вызов всесильному российскому президенту и даже целой стране? Скорее всего, тем, кто его спас, что-то нужно от Марковского. А пока он общался только с немыми услужливыми привратниками, которые принесли ему одежду и накормили
В каюту Марковского молча вошли два человека. Одного из них он прекрасно знал. Это был Фима Агранович, еще один мятежный олигарх, который пытался бороться с Семеновым, но потерял свои медиактивы и, в отличие от утратившего бдительность Марковского, дальновидно бежал в Лондон. Рядом с ним на край дивана уселся крепкий бритоголовый европеец в облегающем тонком джемпере и джинсах. Блики искусственного освещения весело заиграли на его загорелой лысине. Несмотря на простой внешний вид, сразу было заметно, что это фирмач.
— Поздравляю, Миша, ты снова свободный человек. — Толстяк Агранович обнял Марковского своими короткими ручками и слюняво поцеловал.
— Да ладно, Фима, лучше сразу говори, какой у тебя ко мне гешефт. Если бы вам чего-то не было от меня надо, я бы до сих пор раскалывал лед на тюремном плацу. — Марковский всегда любил передразнивать еврейско-местечковый акцент Аграновича и беззлобно переругиваться с ним в одесском стиле.
— Ой, Миша, хватит ерничать, ты же знаешь, я люблю тебя, как маму, — поддержал его настрой Агранович.
— Какая мама, Фима, все знают, что тебя воспитывал один отец!
— Миша, мама — это собирательный образ, я тебя умоляю, не надо лишних телодвижений. А шо отец? Очень любвеобильный человек, поэтому у меня было немало мам, и все они на редкость приличные женщины.
— Какие приличные женщины! Фима, я тебя умоляю! Твой уважаемый папа не вылезал из публичных домов. Все, чему тебя могли научить эти женщины, — торговать своим телом, но для этого ты не вышел фактурой.
— Не надо грязи, Миша, эта фактура была так же ликвидна в моей молодости, как мои акции в зрелости. А торговать они меня действительно научили, иначе я бы никогда не стал тем, кем стал.
— Да кем ты там стал, не смеши мою прежнюю арестантскую робу, Фима! Все, что у тебя было, отобрал Семенов. А все, что у тебя есть, это съемная квартира в Лондоне и возможность написать интересные мемуары. Но, так как ты малограмотный торгаш, они никогда не увидят свет.
— Да чья бы корова мычала, Миша! — побагровев, замахал ручонками Агранович. — Если бы не мы, мне пришлось бы писать не свои мемуары, а эпитафию по благородному экс-биллионеру Мише Марковскому, безвинно убиенному злыднем Семеновым!
Европеец, недоуменно следивший за пикировкой олигархов, резко кашлянул.
— Ой, Миша, я совсем забыл тебе представить! Йонас Зелински — новый координатор европейского отделения Клуба, а также глава Совета директоров англо-американского
— Thank you, — сдержанно поблагодарил Марковский Йонаса.
— Не утруждайтесь, я говорю по-русски, моя мать из Литвы, а отец поляк, я отлично знаю все мировые языки, но искренне надеюсь, что со временем русский перестанет входить в их число, — уголками губ улыбнулся Йонас.
— И пополнит число мертвых языков, — захихикал Агранович.
— Тогда тебе будет не с кем говорить, Фима, — не преминул подколоть его Марковский. — Кроме русского матерного, ты почти ничего не знаешь, дорогой мой полиглот.
— Ближе к делу, — кашлянул Зелински и посмотрел прямо в глаза Марковскому. — Вы, наверное, теряетесь в догадках, зачем мы пошли на такую сложную и рискованную операцию, как ваше освобождение из-под стражи? Что ж, я, пожалуй, приоткрою завесу тайны. Сейчас наступил тот момент, которого все мы давно ждали. Если еще немного поднажать, мы сможем отстранить от власти чертова Семенова и остановить запущенный им механизм реставрации сильного русского государства. Вы, думаю, даже в тюрьме слышали о мировом кризисе, от которого пострадала и Россия. Люди перестают верить Семенову и его команде, мы так же сумели добиться того, что Семенов не пойдет на третий срок. В ближайшее время Клуб собирается окончательно дестабилизировать ситуацию в стране, мы будем провоцировать конфликты внутри общества и устраивать диверсии, и Магистр хочет, чтобы именно вы, Михаил, возглавили Сопротивление.
— Почему именно я? Старый больной еврей? — попытался обратить в шутку его слова Марковский.
— Не прибедняйтесь, вам нет еще и 50. Лучше вас с этим не справится никто, у вас есть связи среди оппозиции, ОПГ, крупного бизнеса. Нам кажется, раз вы сумели в считанные годы построить такую мощную империю, как «МаркОйл», создать единый фронт сопротивления режиму Семенова вам не составит труда. Вы готовы?
— А у меня есть выбор? — Марковский сильно вдавил окурок сигары в пепельницу.
— Нет! — усмехнулся Зелински.
— Значит, готов. Только вопросов у меня сотни. Например, всем этим я буду заниматься из-за границы?
— Нет, прямо на месте событий.
— Ага, стоит мне только появиться в Москве, как я снова окажусь там, откуда вы меня с таким шумом вытащили.
— Ничего подобного, ваш офис — самое безопасное место в Москве.
— Да неужели? Вы захватили Лубянку?
— Не совсем, но предложение неплохое. Вы будете вести дела из посольства Соединенных Штатов плюс несколько надежных конспиративных квартир, неизвестных ФСБ. А на Аляске вас ждет бригада лучших пластических хирургов.
— Меня вполне устраивает мое лицо.
— А нас нет, его в России знает каждый бомж, да и не только в России. Не беспокойтесь, мы сделаем из вас настоящего красавца. — Зелински скрестил руки на груди и прокашлялся.
— Ну, тогда сделайте из меня Брэда Питта.
— Да хоть Анджелину Джоли, — усмехнулся Йонас.
— Каков будет круг моих непосредственных задач? Расскажите хотя бы в общих чертах.
— Как я уже говорил, у вас много связей практически везде, поэтому в вашу задачу войдет организация двойного фронта войны с Семеновым. Скажем так, один фронт — легальный, а второй — нелегальный, но они будут взаимодополняемы.