Алёна
Шрифт:
– Да, знаю, но теперь ты не хромаешь.
– Она, птаха Божья. За одну ночь. Она всегда ночью. Сначала руки начинают светиться, потом, когда очень трудно, вся светится. Когда силёнки кончаются, идёт к лунному свету. Наберётся от него сил - и опять.
– Ох, чую, не от Бога это, - вздохнул Арсений.
– И свет этот лунный…
– Она и от солнечного, - поторопился развеять эти сомнения отшельник.
– Встанет и смотрит открытыми глазами, не отрываясь. Посты держит. Даже великий. Ну вот, - продолжил он свой рассказ.
–
– Брат Георгий, не увлекайся. Излечила эпилептика - да и весь сказ.
– Если "весь сказ", отец Арсений, - обиделся отшельник, - то излечила она с того времени не меньше сотни и больных, и искалеченных. И среди них - знаешь кого?
– Знаю. Ты мне прямо скажи, - весь этот балаган непотребный для чего развёл? Зачем себе чудеса исцеления присвоил?
– Она исцеляет тела, я - души. После чудес, здесь явленных, паства укрепляется в вере.
– Некрепка вера, если её чудесами укреплять надобно. Но не об этом. Деньги почто собираешь?
– Деньги? Я? Деньги?
– Потому и прислан. На станции большой стеклянный ящик стоит. Пожертвования на постройку здесь храма Господня собирают. И такой разговор идёт - тебе здесь платить - грех. А вот обязан каждый, к тебе попасть желающий, по приезду пожертвовать, и после исцеления - деньги немалые туда же, в ящик. А коль скоро никакого храма не строится…
– Это… это… - вскочил, побледнев, отшельник.
– Не ты, значит?
– Снимите обет! Вернусь в мир, всех поубиваю. Лично! Мой грех будет, но с такой хулой жить!
– Гордыня ещё сильна в тебе! Ох, и сильна! И вижу, лукавишь ты несколько. Нравится тебе поклонение.
– Богу же поклоняются. Я…
– Всё. Твои пояснения принял и удовлетворён. Помыслы твои чисты. А с этими…пожертвованиями власти мирские разберутся. Сегодня же сообщу о мошенниках. А знаешь, брат мой, храм здесь был бы очень и очень кстати… Но кто она? Не дознавался? Может, приметы какие?
– Не местная, точно. И видно - не помнит, кто она. А из примет…
– Говори.
– Браслетик у неё странный. Змейка такая золотая вокруг руки.
– Не знаю… Знак, вроде, не бесовский. Но доложу… Что же, пора мне и в обратный путь, брат мой. Только…- замялся инспектор. Только… ты говорил, она и днём может…?
– Что у тебя, отец Арсений?
– понял Георгий.
– Радикулит. Кельи в юности - радикулит в старости.
– Пойдём, попросим.
– Но удобно ли? Приехал проверить и воспользовался?
– Ну что же такого неудобного? Проверил, правду ли говорю. Особенно о том, что не только в ночное время она свои способности являет.
Проверкой Арсений остался доволен.
– И
– И ты знаешь, - осенённый новой мыслью Арсений даже выбрался назад из привезшего его такси.
– Ведь наш горлом мается. Последнее время даже службы… с трудом.
– Буду несказанно рад, если соблаговолит сюда…- начал Георгий.
– Н-е-ет, не о том. Её надо туда, к нам. Может, с тобой. Новую чудотворницу ещё надо эээ раскручивать, как говорят в мире, а ты уже известен. Ну, с Богом.
– Бедная, бедная птаха, - думал, возвращаясь, отшельник.
– Если тебя в центр… Они думают, что всё так просто. Я тоже хорош. Не сказал, что больно ей каждый раз. А там - толпы. Миллионы страждущих. Что же с тобой будет - то, а? И им уже не откажешь, будто бы вода целебная свою силу быстро теряет. Но что же придумать - то?
Глава 2
Размышления прервали два здоровенных джипа, с рёвом продирающиеся по лесной дорожке. Поравнявшись с отшельником, первый остановился.
– Он?
– спросил огромный, под стать автомобилю, мужчина, кого - то в салоне. Получив положительный ответ, кивнул на открывшуюся заднюю дверку.
– Садись, святой отец, быстрее приедем.
– Здесь ездить запрещено, - хмуро возразил отшельник.
– Кем?
– поинтересовался великан.
– Если не Господом Богом, то садись и поехали.
– Нельзя на автомобиле к скиту. Какая с него потом святость?
– Садись - садись. Помогите святому отцу.
Два угрюмых качка " помогли" и усадили Георгия между собой на заднее сидение.
– Ты, святой отец, не обижайся. На меня вообще обижаться не следует. А в этом конкретном случае, согласишься, когда узнаешь срочность моей проблемы. О! Уже и приехали! А так бы тянулся и тянулся. Ладно, приглашай в свой скит. Потолкуем.
– В скит нельзя. Вот это как раз, Богом и запрещено.
– Прямо вот так сам взял и запретил? Ну, лады. Где тут у тебя потолковать с глазу на глаз можно? Там? Ну, лады. Битый! Ждать вон там! А кое-кому и помолиться не помешает!
Великан, брезгливо поморщившись, сел таки на пенёк напротив также устроившегося отшельника.
– Долго базарить не буду. У меня онкология. С третьей на четвёртую. Это у меня-то!
– гигант сжал огромные, с пудовые гири кулаки.
– Ну ладно. Предлагают все эти химиопроцедуры. Дерьмо! Простите, святой отец. Выехал к этим светилам американским. Бабок убухал не меряно. И что? Они мне дают десять процентов. Хороши ставки - один к десяти. А тут говорят, вы одного моего, скажем, коллегу на ноги поставили.
– Это кого же?
– всё также хмуро уточнил Георгий.
– Ну, Алекса Борзого.