Чтение онлайн

«Однажды я заранее приготовился к приезду Саши. Было это в начале 1980-х годов после очередного выигранного сборной СССР чемпионата мира. Саша приехал в родной город утром, помылся, переоделся, а в полдень мы уже поехали на Вятку. Я заранее наловил ведро стерляди, и, заехав в одно тихое место, мы развели костер и начали готовить уху. Было жарко, как сейчас помню, вода – словно парное молоко, прямо как на каком-нибудь черноморском курорте. На песке вообще невозможно стоять. Я тогда принес титановый столик, гладкий, который и убирать-то не надо было, смахнешь крошки и все. Мы поставили на него, прямо в воде, кастрюлю с ухой, пивко, зелень.

«Какая там Ялта, какое Сочи, когда вокруг такая красота!» – произнес Мальцев, сказав друзьям, что нужно оставаться в таком благодатном месте до вечера. «Мы проснулись

в пять утра на следующий день! Я смотрю в котелок, а там – настоящее желе, в которое превратилась уха из стерляди, – продолжает свой рассказ Перетягин. – Александр Николаевич дует на костер, ставит котелок разогреваться. Настоящий завтрак туриста! Всю пойманную рыбу мы тут же съели. Вообще Саша не любил брать сумки с гостинцами, которые обычно собирали ему в Москву. В дорогу Мальцев брал лишь вяленую рыбу – сорожку, небольшую, величиной с ладонь, но очень вкусную. Еще он любил уже после окончания карьеры заехать прямо с поезда в пивной бар “Дымок” у нас в Кирово-Чепецке. Под бокал пива попробовать там креветок. В “Дымке”, располагавшемся в подвале, было хорошо и уютно. Прохладно, мало народу. Сусанна разрешала нам зайти туда, не заезжая домой».

А тогда они сделали фотографию. Александр Мальцев с мокрыми, аккуратно причесанными волосами облокачивается довольный и бесконечно счастливый, сидя в воде, на этот столик. Купить у Мальцева этот снимок пытался один шведский журналист газеты «Свенска дагбладет», который увидел его у хоккеиста во время интервью в 1982 году, как раз через год после триумфального для сборной и самого Александра Николаевича чемпионата мира в Стокгольме. Как уже говорилось ранее, в Швеции Александра Мальцева боготворят, а в те годы популярность его в Скандинавии и вовсе не знала границ. Гость сначала давал за маленький снимок 100 долларов, потом 150, затем планка подросла почти до 500 «зеленых». Журналист не унимался и «пытал» Мальцева два с лишним часа, чтобы тот продал снимок. Сдался, когда Александр Николаевич наконец-то убедил иностранного репортера, что память о дружбе не измеряется никакими деньгами.

«В середине 2000-х годов мы с Анатолием Быковым, благодаря возможностям современной техники, сделали Саше большую копию этого снимка и решили обрадовать его, направив фото посылкой по почте на домашний адрес Мальцевых. Но эта посылка дважды возвращалась в Кирово-Чепецк, поскольку в середине 2000-х годов они с Сусанной чаще жили на даче, чем в доме на Башиловке. А так придет посылка, полежит, согласно инструкции, три месяца на почте и отправляется обратно к нам в Кирово-Чепецк, поскольку за ней никто не приходит. Лишь в 2009 году накануне юбилея мы вручили снимок Мальцеву не нарочным, а лично, когда он приехал в родной город. Хорошо помню, как, провожая Сашу, его подарки мы загрузили в машину. Эту самую фотографию он не дал положить в багажник, а трогательно взял с собой в руки, сказав, что это его самый любимый снимок в жизни», – вспоминает Виктор Перетягин.

Друзья видели, как не хочет Александр Мальцев уезжать из Кирово-Чепецка в Москву. Здесь ему было комфортно с людьми, которые не докучали его одними и теми же вопросами о жизни и спорте, не требовали от него пахать на тренировках и успевать на сборы.

К середине 1970-х годов Мальцев действительно познал изнанку обрушившейся на него славы: случайные знакомые, которые норовят набиться в друзья, пристальное внимание прессы, слухи и сплетни, а также нелегкое бремя лидерства, когда нужно «тащить» за собой «Динамо» и играть каждый раз так, чтобы за спиной не говорили: «Вот, Мальцев стареет»… Но большая хоккейная жизнь между тем продолжалась.

После серий между советскими игроками и канадскими профессионалами в 1972 и 1974 годах канадцы стали утверждать, что им нет равных на уровне клубного хоккея. Пришлось принять новый вызов. Летом 1975 года между Федерацией хоккея СССР и руководством НХЛ Канады была достигнута договоренность о проведении серии игр между профессионалами и советскими любителями на уровне клубов двух стран. Представлять честь отечественного хоккея за океаном выпала ЦСКА и «Крыльям Советов», как наиболее сильным советским командам трех последних чемпионатов СССР.

Советская сторона настаивала на том, чтобы эти встречи проходили корректно, в честной спортивной борьбе, без каких-либо провокаций со стороны задиристых канадских

профессионалов. В СССР хорошо знали, что к середине 1970-х годов, когда в НХЛ еще играло только шесть клубов, масштаб грубости принял такие размеры, что журналисты и болельщики вполне серьезно ставили вопрос о подключении к расследованию инцидентов на льду правоохранительных органов Соединенных Штатов, включая Министерство юстиции США, которому подчиняется ФБР. «В наши дни меньше вероятность получить увечье в темном переулке, нежели на льду ярко освещенного хоккейного стадиона», – писал журналист Клайф Коккинг [23] .

Особенно усердствовала в грубости и даже жестокости команда «Филадельфия флайерс». Ее наставник Фред Шеро считал, что главное не блеснуть мастерством, а как следует запугать соперника. «Многие хоккеисты добились бы большего, если бы не боялись драки. На чистом льду они короли и забивают много голов, но стоит их хорошенько припугнуть, и они не торопятся выходить с шайбой из средней зоны», – говорил Шеро. Президент НХЛ Кларенс Кэмпбелл в декабре 1975 года был даже вынужден разослать перед серией встреч с советскими хоккеистами специальное письмо в адрес руководителей клубов лиги, напоминая им об особом беспокойстве русских относительно возможных проявлений агрессии на льду со стороны канадских хоккеистов: «Руководство советских команд в курсе той кампании по пресечению грубости, которая проводилась нашей лигой в течение последних двух лет. Вполне понятно их беспокойство в этом вопросе еще и потому, что почти каждый игрок из состава двух участвующих клубов является кандидатом в олимпийскую сборную СССР, которая будет отстаивать свой титул чемпиона в любительском хоккее на Олимпийских играх, начинающихся в феврале 1976 года в Инсбруке».

Со своей стороны руководители североамериканских клубов заверили Кэмпбелла, что предупредят хоккеистов о необходимости строгого соблюдения правил и недопущения грубости. В Москву был командирован известный спортивный журналист Мелвой, который специализировался на освещении предыдущих серий с советскими хоккеистами. Его репортажи из СССР опять больше походили на язвительные фельетоны, цель которых – всячески принизить мастерство советских хоккеистов и роль отечественных тренеров.

Надо отдать должное заезжему репортеру: его статьи были полны красочных и живописных сравнений. Игрок Терехин, единственный не гладко выбритый в составе «Крыльев Советов» хоккеист, напомнил ему Иисуса Христа – видимо, столь непривычно было для журналиста видеть на льду столько «гладко выбритых мужчин», как в СССР. «Советские тренеры едва ли действуют сколько-нибудь самостоятельно. Вся их работа запрограммирована федерацией хоккея. Наставник “Крыльев Советов” и сборной СССР Кулагин постоянно ворчит на игроков. Он как бы хочет сказать или, может быть, дать им прочитать в своих глазах: “Попробуй сделать это еще раз, негодяй, и я отправлю тебя в Сибирь на 24-летнюю каторгу!..”» – писал журналист [24] .

«Борис и его ребята готовятся к товарищеским играм» – так был назван этот опус. Почти как «Тимур и его команда». Словом, происходило нечто похожее на прелюдию к предыдущим сериям: русские не могут ничего, и их нужно побеждать во всех матчах. Кроме того, журналисты искусственно подводили матчи к очередной серии противостояния «двух миров, двух образов жизни».

Канадские специалисты, проанализировав серии 1972 и 1974 годов, пришли к выводу, что большинство успешных комбинаций и голов советской сборной проходило за счет обыгрыша быстрыми и легкими форвардами тяжеловесных канадских защитников на краях. Удержать Харламова, Мальцева, Якушева не всегда могли и лучшие игроки обороны из числа профессионалов. Канадские тренеры давали своим игрокам установку лишить маневренных русских нападающих пространства, начать их опеку еще до получения ими шайбы.