Чтение онлайн

В апреле 1922 года Александр Алехин играл в международном турнире при 19 участниках в чехословацком городе Пьештян. Там он пропустил вперед себя на пол-очка соотечественника Ефима Боголюбова и поделил второй и третий призы с Рудольфом Шпильманом, имея 14 1/2 очков из 18 (12 выигрышей, 5 ничьих и один проигрыш — Савелию Тартаковеру, которому проиграл и первый призер). Но качество сыгранных им в Пьештяне партий показывало, что он продолжал прогрессировать.

Алехину был присужден первый приз за красивейшую партию турнира — против Г. Вольфа, кроме того, специальный приз за лучшую партию, сыгранную славянским маэстро, — против З. Тарраша.

В свободное от участия в турнирах время Алехин совершил блестящие по своим

результатам гастрольные поездки по Германии, Голландии, Франции, Испании, Чехии. В Праге открылся в мае 1922 года шахматный клуб под названием «Алехин». Присутствовавший на его открытии Александр Александрович дал сеанс одновременной игры вслепую на 12 досках, 10 партий выиграл и в двух сделал ничью.

Наряду с этим им были написаны ряд статей о шахматах и комментарии к множеству партий в различных журналах и газетах. И все это только за один год!

Большим событием для шахматного мира явился 17-й Конгресс Британского Шахматного Союза. Он проводился с 11 июля по 19 августа 1922 года в Лондоне. В его программе было три турнира: главный, с участим ведущих мастеров, и два побочных. Особый интерес вызвало участие в турнире Хосе Рауля Капабланки, впервые выступавшего в звании чемпиона мира.

Незадолго до начала этого состязания в венской газете появилась довольно любопытная статья С. Тартаковера «Портреты маэстро», где он дал характеристики Капабланке, Алехину, Рубинштейну и Рети. Вот что в ней, в частности, говорилось об Алехине:

«В течение последнего года исключительно опасный соперник Капабланке восстал в лице москвича Александра Александровича Алехина, острая, оригинальная игра которого приобретает все больше и больше приверженцев и поклонников. Какова игра, таков человек — блондин высокого роста, широкоплечий, серьезный. Интересна параллель между ним и сродственным ему по духу соотечественником его Боголюбовым, который на последнем большом шахматном турнире в Пьештяне был первым. В то время как безмятежное спокойствие шахматного эпикурейца Боголюбова как бы говорит, как хорошо играть в шахматы, сразу бросается в глаза аристократическая нервозность Алехина, жесткие, постоянно неудовлетворенные черты лица которого всегда отражают досаду: ведь можно играть еще сильнее! «Я побеждаю, следовательно, существую» — вот самое удачное выражение шахматной философии Алехина. Поэтому нет ничего удивительного, что матч Алехина с Капабланкой за первенство в мире обещает быть поистине выдающимся шахматным событием, где, между прочим, будут противопоставлены друг другу великие культуры: гордая западная и быстро развивающаяся восточная. Во время лондонского состязания лучшие шансы, по моему мнению, будут на стороне смелого москвича…»

Как показали итоги лондонского турнира, остроумный маэстро и литератор почти не ошибся в своем прогнозе. Алехин играл прекрасно, но Капабланка еще лучше. То был период расцвета шахматного творчества кубинца. Сказанное год тому назад Алехиным: «шахматная сила Капабланки достигла вершины; кристально чистое ведение дебюта и миттельшпиля соединялось с непревзойденной эндшпильной техникой…» — силы своей не утратило.

Капабланка убедительно доказал свое превосходство, взяв первый приз с 13 очками из 15. Алехин отстал от него на полтора очка, но тоже не потерпел ни одного поражения. У него было 8 побед и 7 ничьих, в том числе с чемпионом мира.

Вслед за Алехиным призовые места заняла целая когорта сильнейших шахматистов: 3-е место — М. Видмар, 4-е — А. Рубинштейн, 5-е — Е. Боголюбов, 6-е и 7-е — Р. Рети и С. Тартаковер, 8-е и 9-е — Г. Мароци и Ф. Ейтс.

Лондонский турнир 1922 года вошел в историю шахмат еще и потому, что на нем состоялись переговоры о регламентации условий проведения матчей на первенство мира. Был подготовлен и подписан документ из 22 статей, получивший название Лондонского соглашения. Под ним поставили свои подписи X. Р. Капабланка,

А. Алехин, Е. Боголюбов, М. Видмар и А. Рубинштейн.

Из числа основных пунктов этого документа приведем содержание лишь нескольких: 1) матч играется до 6 выигранных партий (ничьи не засчитываются); 2) чемпион мира обязан отстаивать свое звание в течение года с момента получения вызова претендента — общепризнанного маэстро; 3) чемпион мира не обязан защищать свое звание при наличии призового фонда менее 10 тысяч долларов США и заранее внесенного казначею залога в размере 500 долларов; 4) из общей суммы призового фонда чемпион получает 20 % в виде гонорара за участие в матче, из остающейся суммы победитель получает 60 %, проигравший — 40 %; 5) чемпион имеет право назначать срок начала матча и обязан сам приступить к началу игры, невзирая ни на какие причины, не далее чем за 40 дней, — в противном случае он теряет свое звание; 6) выигравший звание чемпиона мира обязан защищать его на тех же условиях.

Подписание Лондонского соглашения призвано было упорядочить всю систему оспаривания мирового первенства по шахматам, и многие его положения действуют и поныне.

Лондонское соглашение было взято за основу регламента матча между Капабланкой и Алехиным в 1927 году. Но до него Александру Алехину предстоял еще трудный путь спортивной конкуренции со множеством соперников. Он его проходил не мешкая.

Уже через три недели после завершения Лондонского турнира его фамилия — в таблице небольшого состязания в Гастингсе — 6 участников, в два круга (с 9 по 21 сентября

1922 года). Алехин завоевывает первый приз с 7 1/2 очков из 10. Он выиграл 6 партий, сделал 3 ничьи и лишь одну проиграл в явно лучшей позиции тому самому Ейтсу, которого в Лондоне великолепно победил. Второй приз получил А. Рубинштейн, а третий-четвертый поделили Е. Боголюбов и А. Томас.

Тринадцатый в истории шахмат чемпион мира Гарри Каспаров назвал партию Алехина с Боголюбовым из этого турнира шедевром, который может быть отнесен к самым блестящим в шахматной истории.

Свои комментарии к этой партии в то время Зигберт Тарраш завершил такими словами: «Очень интересная, как в стратегическом, так и в тактическом отношении, с безукоризненным мастерством проведенная Алехиным партия!» С ним восторженно перекликался в этой оценке Савелий Тартаковер: «Самая красивая партия новейшей эпохи, причем красота великолепных жертв дополняется глубокой стратегией, проявляемой по всей доске».

Прошло еще три недели, и с 12 по 30 ноября 1922 года Алехин играл уже в другом международном турнире, в Вене. Но здесь его постигла неудача. Если до этого, участвуя в шести турнирах, он из 71 партии проиграл лишь 2, то тут, в Вене, в трех партиях из 14 ему пришлось сложить оружие. Это явилось крупной неожиданностью для всех.

Вот что писалось в заметке «Моментальные снимки» из венской газеты тех дней:

«Алехин — вся воплощенная нервность. Выражение лица этого высокого, стройного, молодого человека постоянно меняется; импульсивные движения рук, которыми он то порывисто проводит по своим светло-рыжеватым волосам, то быстро хватает вышедшие из игры фигуры, — все отражает напряженную, страстную работу мысли этого типичного представителя модернизма в шахматах, неутомимо прокладывающего собственные пути. После каждого своего хода он стремительно вскакивает, его элегантная фигура быстрыми, порывистыми шагами движется от стола к столу, и он пытливым взором охватывает положение партий. Если противнику удается неожиданным маневром поставить его в затруднительное положение, то он становится раздражительным, нетерпеливым; его нервирует малейший шум; светлые глаза его испытующе впиваются в противника, как бы стараясь проникнуть в его замыслы, — и улыбка торжества сияет на его лице в тот момент, когда он находит хороший ответ. Стол, за которым играет Алехин, всегда окружен густой толпой зрителей…»