Чтение онлайн

— К черту общество! Я не вращаюсь в этих кругах.

— Твои дети будут полукровками.

— Я бы предпочел, чтобы их не называли этим оскорбительным словом.

— Ты подумай, мулаты в Палате лордов!

— О, Боже, отец! — Джейми рассмеялся, но этот смех был невеселым. — Ну, какое значение имеет эта Палата лордов — возможно, когда мой сын станет достаточно взрослым для нее, ее уже давно распустят. Но даже если он попадет туда — и что? Разве в нашей стране живут только представители белой расы? Папа, на дворе восьмидесятые годы!

— Тебе не кажется, что не тебе делать такие далеко

идущие заявления? Ты просто невыносимый сын, Джейми. Твоя женитьба на этом существе из пригорода стала настоящей катастрофой, у тебя есть ребенок, которого ты совсем не видишь. Твои поступки бросают тень на всю нашу семью, ты пьяница, игрок, мот…

— За последний год я заработал больше, чем принесли тебе все твои вложения за пять лет! — с гордостью сказал Джейми, чувствуя, что начинает терять контроль над собой, и желая, чтобы отец остановился: ему не хотелось продолжать этот бесполезный спор.

— Я надеюсь, что эти деньги задержатся у тебя, Джейми, хотя надежды на это мало. И что дальше? Какую пользу тебе принесли твои баснословные доходы? Куда ты их вложил?

— Я получаю удовольствие от жизни.

— А тебе не кажется, что жизнь дана нам нс только для этого? Что нужно выполнять свои обязанности перед обществом, подавать пример другим?

— О, отец, что за чушь ты несешь? Какой пример ты мне подавал? А кто много лет тайно содержит любовницу и не женится на ней лишь потому, что обществу это не понравилось бы? А? Ну скажи же мне, отец, почему ты не женишься на Лу? Да потому что ты сноб! А я нет.

— Джеймс, ты немедленно извинишься передо мной за то, что разговаривал в таком тоне. Моя личная жизнь тебя не касается!

— А моя — тебя. Я люблю Мику, и мне плевать на то, примете ли ее ты и твое общество. И извиняться я не буду — ни сейчас, ни позже.

— Так тому и быть, — холодно произнес отец, повернулся в своем кресле и долго смотрел в окно на ухоженные сады и парки поместья Грантли — земли, уже много столетий принадлежащей их семье.

— В этом я бессилен, — сказал он, скорее себе, чем торжествующе улыбавшемуся Джейми. — Джеймс, отныне можешь на меня не рассчитывать. Боюсь, ты зашел слишком далеко. Хотелось бы поздравить тебя с законным браком, но, боюсь, я не смогу этого сделать. — Он взял ручку и занялся бумагами, лежавшими на столе. Очевидно, аудиенция закончилась.

С момента первой встречи с Микой Джейми видел ее лишь два раза, и хотя, прилет в Лондон, он сообщил отцу о своем намерении, с девушкой на эту тему он еще не разговаривал. Когда Джейми сделал ей предложение, она явно испугалась. И, несмотря на то, что он сделал все по правилам, как в кино: встал на одно колено и подарил ей кольцо, она не улыбнулась, не засмеялась, никак не выказала своей радости. Вместо этого она лишь нервно оглянулась, словно опасаясь, что за ними кто-то следит.

— Послушай, Мика, я знаю про тебя и Деметриуса. Если тебя беспокоит именно это, уверяю, мне все равно, что у тебя было раньше.

— Нет, дело не в этом, а в самом Деметриусе. Ты не знаешь его! — Большие темные глаза девушки, в которых сквозил страх, остановились на его лице. Джейми ощутил, как его охватывают гнев и желание защитить ее.

— Он не в силах ничего мне сделать, а как

только мы поженимся, ты окажешься вне его досягаемости.

— Это настоящий паук, он любит коллекционировать людей и безраздельно владеть ими.

— Ну что ж, отныне ты покидаешь его коллекцию. Я собираюсь увидеться с ним.

— Нет, пожалуйста, не делай этого! Это будет неразумно. Я сама все скажу ему — сегодня же вечером. — Мика протянула руку и, нервно сжав его ладонь, с мольбой посмотрела на Джейми.

— Ну ладно, хотя это все мне и не нравится. Завтра я заберу тебя и мы полетим в Лондон — съемки уже закончены.

— Нет, я сама доберусь до Лондона. Жди меня у себя, — настаивала девушка.

Заметно нервничая, Джейми на своей квартире ждал прихода Мики: курил одну сигарету за другой и беспокойно мерил шагами комнату. Шли часы, и он почувствовал, что начинает сходить с ума от беспокойства. Ну, зачем ей приходить к нему, зачем отказываться от всего того, что может предложить Деметриус? Как он мог быть таким самоуверенным? Черт возьми, она даже не согласилась выйти за него! Подумать только — она почти ничего не сказала, никак не обнаружила своей радости. Он слишком много возомнил о себе — обычно женщины прыгали к нему в постель при первой же возможности, и любая другая сразу же приняла бы его предложение, опасаясь, что он может передумать. Но не Мика! Джейми недоуменно покачал головой: он добивается руки девушки, которую видел всего четыре раза и с которой даже не переспал. Но какое-то внутреннее чувство все равно подсказывало ему, что он поступает правильно.

Утро перешло в день, день — в вечер. Когда звонил телефон, Джейми молил Небо, чтобы это оказалась она — и каждый раз разочаровывался. Его тошнило от дурных предчувствий, он был охвачен отчаянием и злостью на Мику за то, что она играет с ним в какие-то игры. И вот в десять часов вечера зазвонил телефон, и через некоторое время она уже стояла на пороге его квартиры. Джейми крепко сжал ее в объятиях, от облегчения он чуть не заплакал, а вся его злость пропала без следа.

— Я думал, ты не приедешь, — сказал он, наконец, отпуская девушку и помогая ей снять плащ.

— Я же сказала, что приеду.;

— Но мне казалось, что мы договорились на утро…

— Это было непросто…

Джейми провел ее по длинному, тускло освещенному коридору своей большой квартиры и завел в гостиную.

— Здесь я могу, наконец, рассмотреть тебя, дорогая, — сказал он и повернул Мику лицом к себе. — Вот дерьмо! — воскликнул он. — Кто это сделал? Этот неандерталец Деметриус? Черт возьми, я убью его! — Он осторожно коснулся шишки на виске девушки.

— Я упала с лестницы, — ответила она, поморщившись от прикосновения.

— Мика, не лги мне. Он тебя ударил?

— Пустяки. — Мика отвела взгляд. — Симпатичная комната, — сбивчиво проговорила она, а затем безо всякого перехода закрыла лицо руками и заплакала, бормоча: «Извини меня».

— Тсс! За что ты извиняешься? — Джейми сжал ее лицо в ладонях и начал целовать ее глаза, нос, губы, каждую часть ее чудесного лица, и постепенно из ее глаз уходили боль и грусть.

— Теперь тебе ничего не угрожает. Я люблю тебя и всегда буду заботиться о тебе, — шептал он.