Алчность
Шрифт:
Он поставил в проигрыватель диск с песнями Симпли Реда — он всегда это делал, когда приезжал к сыну, и однажды, перед самым уходом, ему показалось, что при одной песне Хэнк пожал ему руку. Музыка заиграла, и он вновь сел на стул и взял мальчика за руку.
— Хэнк, я купил новый дом, и скоро ты будешь жить со мной. Никаких частных лечебниц. Может быть, мы с тобой когда-нибудь еще пойдем на рыбалку — ты помнишь, как мы это делали раньше? А из окон своей комнаты ты будешь смотреть на океан и миграции китов…
Он разговаривал со своим сыном-калекой целый час.
— Я никогда тебя
Из-за музыки и того, что все внимание Уолта было сосредоточено на мальчике, он не услышал ни стука в дверь, ни тихих шагов по мягкому ковру. Поэтому когда его плеча коснулась чья-то рука, он вздрогнул.
— Привет, Уолт. Надеюсь, ты не возражаешь, что я вот так, без предупреждения, заявилась сюда?
Мужчина резко обернулся.
— Винтер! — воскликнул он. — Вот так сюрприз! Как ты меня нашла?
— Но ведь сегодня воскресенье. По воскресеньям ты всегда сюда приезжаешь, — ответила Винтер и улыбнулась.
Уолту тут же безумно захотелось протянуть руку и коснуться ее прекрасных губ.
— Винтер, я и не думал, что когда-нибудь увижу тебя вновь. Особенно после того, как… Когда ты решила уйти, я понял твои мотивы. Я признаю, что сделал невозможной твою дальнейшую работу в компании. Мне уже известно, что ты выехала из своего кабинета… Я и подумать не мог, что увижу тебя здесь.
Уолт понимал, что несет неимоверную чушь, но ему оставалось лишь болтать о пустяках — иначе он вновь выставил бы себя дураком, заговорив о своих чувствах.
— Я передумала — если, конечно, ты примешь меня.
— Конечно же, приму, но работы для тебя больше нет. Когда я сказал, что собираюсь все продать, то говорил серьезно. Я подыскал нам с Хэнком дом, и скоро мы возвращаемся в Орегон. Я оставил там лабораторию и буду продолжать исследования: ты знаешь, что ген, ответственный за болезнь Хантингтона, уже выделили? Возможно, грядущим поколениям эта болезнь уже не будет угрожать. Теперь я собираюсь сосредоточиться на поисках средства, способного помочь тем, кто уже заболел. Быть может, вернувшись к своим корням и занявшись этой задачей, я достигну какого-то душевного равновесия.
Женщина вновь мягко коснулась его плеча:
— Уолт, я передумала вовсе не в смысле работы.
Она стояла перед ним, выпрямившись и глядя почти вызывающе, словно заставляя себя произносить эти слова через силу.
— Твое предложение все еще остается?
— Какое предложение?
— Ты говорил, что любишь меня. Это правда или ты сказал под влиянием импульса?
— О, конечно, правда! Я ни разу не говорил таких слов другой женщине!
Уолт вскочил на ноги, держась одной рукой за изголовье кровати сына, словно боялся упасть.
— Так вот, Уолт, я вернулась к тебе. Я тоже тебя люблю и хочу быть с тобой. Все эти недели, пока ты находился в Орегоне, мне было очень плохо, и в конце концов я сказала себе, что просто грущу по тебе. Думаю, в глубине души я уже давно знаю, что люблю тебя, но мне почему-то не хотелось в этом признаваться, даже самой себе. Я постоянно убеждала себя в противном — наверное, потому, что не совсем тебе доверяла.
— Но ведь… — начал Уолт.
— Нет, Уолт, позволь мне
— Винтер… — чуть слышно выговорил Уолт.
— А потом мне пришло в голову, что ты ничего не знаешь о моих чувствах к тебе — наверное, я скрывала их слишком умело. Ведь после того, как ты отказался от участия в поисках клада, ты мог найти себе кого-нибудь другого! Я поняла, что если не отыщу тебя, если мы не попытаемся начать все сначала, весь остаток жизни я буду казнить себя за это — хочешь, верь мне, хочешь, нет.
— Но, Винтер, я стал другим человеком! Мне не нужен никто — только ты. Ты как будто околдовала меня.
— Но я должна сказать, — продолжала женщина, как будто не слыша его, — что у меня есть одно условие. Я не желаю быть лишь очередной твоей любовницей — этого мне недостаточно. Я хочу значить для тебя больше, чем просто очередной экземпляр в твоей коллекции. И если между нами что-то возникнет, то я попросту не вынесу, если потом ты меня бросишь.
— О, Господи, за кого ты меня считаешь? — Уолт взял Винтер за руку. — Не нужна мне никакая любовница! Как только я стану свободным, то тут же попрошу твоей руки.
— Уолт, я хочу быть твоей женой, — просто сказала Винтер.
— О, я не верю собственным ушам! Мне казалось, что я окончательно все испортил. Должен сказать тебе, что отныне буду вести совсем иную жизнь — тихую, спокойную, никакого праздного времяпрепровождения в обществе денежных мешков.
— Я тоже хочу спокойной жизни в штате Орегон.
— А мне казалось, что тебе приглянулся Джейми.
— Джейми хороший человек, но ты можешь себе представить меня в роли его жены? С его-то стилем жизни… Хозяйка поместья в Англии, жена суперзвезды мирового кино со всеми вытекающими… Нет, Уолт, это не для меня, — рассмеялась Винтер. — Думаю, Джейми действительно казалось, что он полюбил меня, но он все еще не пришел в себя после разрыва с женой, и пройдет немало времени, прежде чем Джейми сможет кого-то по-настоящему полюбить. Как друг Джейми мне очень нравится, и я надеюсь, что смогу поддерживать дружбу с ним и дальше. Но любить кого-то значит ощущать, что без этого человека в твоей жизни многого не хватает — именно это я чувствую к тебе. Нет, Уолт, мне нужен только ты.
— Милая моя, ты ошибешься — это ты нужна мне.
Туг до них донеся едва различимый вздох.
— Хэнк! — в один голос воскликнули они.
— Он слышит нас! Я всегда говорил, что он воспринимает происходящее!
Уолт прижал Винтер к себе — так крепко, словно боялся, что она может исчезнуть. Постояв так несколько секунд, он отпустил женщину, взял ее лицо в свои ладони и застыл, глядя на нее, запоминая, как она выглядит в это мгновение.
Затем он медленно опустил голову и приблизил губы к ее лицу. Губы Винтер чуть разошлись, и поцелуй, который Уолт считал лишь несбыточной мечтой, наконец-то стал реальностью.