Чтение онлайн

Я попыталась облечь увиденное в слова:

— Карта говорит о мести, скорби и ужасном предательстве. Вы должны поостеречься, иначе прольется кровь.

Бона перекрестилась, герцог с Лоренцо тревожно, понимающе переглянулись.

— Теперь я знаю, как разрешить это дело, — произнес Медичи уверенно и бодро.

Я поняла, что он не столько говорит правду, сколько пытается успокоить герцога Галеаццо.

— Я обо всем позабочусь. Благодарю тебя, мадонна Дея.

— Это же все серьезно! — взорвался Галеаццо. — А я хочу веселого развлечения. —

Он сердито уставился на меня. — Посмотри карту Чикко, и пусть на ней не будет ничего, что способно испортить нам аппетит! — Он подтолкнул Лоренцо локтем и обратился ко мне: — Предскажи нам охоту, песни и любовь!

Я пробормотала извинения и перевернула карту Чикко. Десять золотых динариев сверкали на белом фоне, расписанном цветами.

Я облегченно выдохнула и заявила старшему секретарю:

— Скоро вы получите значительную сумму.

Чикко едва заметно улыбнулся и кивнул. Герцог засмеялся, явно довольный.

— Да, я слишком много ему плачу! — веселился Галеаццо. — Ну а теперь посмотрим, окажусь ли я удачливее своего секретаря!

Я перевернула карту герцога. Как и у Лоренцо, она легла вверх ногами. На троне восседал человек в золотых доспехах, с короной на голове. В левой руке у него был щит, в правой — длинный острый меч. На карте волосы у мужчины тоже были золотыми, однако перед моим мысленным взором возник кто-то с темной шевелюрой — придворный, не помнящий себя от гнева, тот самый, который замахивался мечом на Лоренцо де Медичи.

Я ощутила в душе мрачное удовлетворение и объявила:

— Наконец-то восторжествует справедливость.

— В каком именно деле? — Герцог нахмурился.

Я стряхнула с себя наваждение, вызванное картой, и собралась с мыслями. Мне очень хотелось увидеть, что именно сделает король мечей и к чему приведут его действия. Я надеялась, что Галеаццо наконец-то настигнет месть, но не хотела его предостерегать, не желала, чтобы он знал и готовился к защите.

Поэтому я сделала вид, будто все еще рассматриваю карту, а затем сказала как можно беззаботнее:

— Речь идет о каком-то деле, которое близко к завершению, хотя и не в пользу его светлости, если он не проявит чрезвычайной осторожности.

— Что за дело? — настаивал герцог.

Я понимала, что очередное дурное предсказание распалит его гнев. Если я разозлю Сфорца, то нам всем придется несладко.

Поэтому я ответила уклончиво:

— Политическое. Я не хочу вдаваться в подробности, поскольку уверена, что это секретное дело. Но могу сказать точно: если его светлость послушается совета карты, то придет к мудрому решению и избегнет осложнений.

Герцог понимающе кивнул и задумчиво посмотрел на карту, а Катерина, щуря от любопытства голубые глаза, спросила меня:

— Так это правда… что твоя мать была ведьма?

Я вскинула голову, а Бона развернулась к Катерине и прошипела:

— Думай, что говоришь!

Девять лет я прожила рядом с этой женщиной и ни разу не слышала, чтобы она в чем-то упрекала Катерину,

не говоря уже о том, чтобы сердито одергивать ее. Герцог подался через стол к жене, и его взгляд обещал неизбежную физическую расправу.

— Катерина пошутила, — произнес Галеаццо, беря себя в руки, и рассмеялся, чтобы доказать свои слова.

Но я случайно взглянула ему в глаза и увидела в них страх.

За час до наступления темноты я спустилась в комнату Маттео якобы для того, чтобы снова затопить камин. На самом деле я хотела побыть одна и поплакать. С момента появления Повешенного меня все больше тревожила судьба Маттео. Бона сказала, что он вернется сегодня, но она ошибалась. Символическая карта лишь подтверждала мои собственные ощущения, говорящие о том, что с ним случилось что-то ужасное.

Мое мрачное настроение усугублялось тем отношением, какое Бона выказала к колоде, точнее, к моей вере в ее предсказание. Герцогиня тепло распрощалась с Лоренцо и вернулась в свои покои с алой бархатной коробкой, погруженная в нехарактерное для нее молчание.

Войдя в комнату, Бона сейчас же отдала подарок Лоренцо горничной и строго приказала:

— Спрячь туда, где я не скоро это увижу.

Катерина тоже вела себя необычайно тихо, хотя в ее глазах вспыхивали озорные искры при виде нашего с Боной замешательства.

Честно говоря, я внимательно наблюдала за горничной, когда та подошла к сундуку, стоявшему в углу, рядом с постелью госпожи, открыла крышку и сунула красную коробку под меховую накидку.

Когда Бона отправилась в гардеробную, чтобы переодеться в домашнее платье, я подошла к окну и с тревогой поглядела на охотничий парк герцога. Катерина остановилась рядом со мной.

Вскоре я решила, что герцогиня полностью поглощена своим туалетом, и спросила у девочки:

— Мадонна, почему ты сказала, что моя мать была ведьмой?

— Видела бы ты свои глаза! — прошептала Катерина и раскрыла собственные очи так широко, что показались белки. — Честное слово, ты не всегда понимала, где находишься… куда унесло тебя видение!

Я нетерпеливо перебила ее:

— Но при чем тут моя мать, мадонна? Ты говорила так, будто тебе что-то известно.

— Да. — Она притворно потупилась.

— От кого?

— От Нонны Беатриче, — ответила Катерина.

Эта женщина была нянькой Боны, она приехала вместе с герцогиней из Савойи, когда та вышла замуж за Галеаццо. Год назад Нонна умерла.

— Она сказала, что твоя мать была ведьма и предсказывала будущее.

Я с трудом удержалась, чтобы не встряхнуть как следует герцогскую любимицу.

— Она рассказывала хоть что-нибудь еще?

Катерина пожала плечами. Ее розовые губы растянулись в довольную улыбку при виде моего нетерпеливого волнения.

— Больше ничего.

Никакими силами я не смогла бы заставить ее сказать больше.

Вскоре герцогиня вышла к нам и коротко проговорила:

— Из гадания никогда не выходит ничего хорошего.