Аластор-2262
Шрифт:
Джуниус Фарфан посоветовался с товарищами. Затем со слезами, струившимися по щекам – тяжело было осознавать крушение мечты всей жизни – отвернулся, чтобы отдать распоряжения тем фаншерам, что спрятались за стволами деодаров. Одурманенные рэкком треване больше уже не в силах были себя сдерживать. Они накинулись на ненавистного Фарфана. Брошенный одним из них нож воткнулся ему прямо в затылок. Фаншеры взвыли и с выпученными от ужаса глазами ринулись на треван и на ополченцев без разбору. Ополченцы, которым совершенно не хотелось принимать какого-либо участия в схватке, расстроили свои ряды и пустились
Через некоторое время, по какой-то загадочной негласной взаимной договоренности, те, кому удалось остаться в живых, потихоньку расползлись в разные стороны. Треване вернулись к своему теперь громко причитающему по покойникам сборищу за холмистой грядой. Фаншеры только на несколько мгновений задержались в своем лагере, а затем понуро побрели к выходу из Долины. С фаншерадом было покончено. Великое начинание провалилось.
Несколькими месяцами позднее Вседержитель в разговоре с одним из своих министров упомянул о сражении в Долине Зеленых Призраков.
– Я находился неподалеку и был хорошо проинформирован о ходе событий. Трагическое стечение обстоятельств – вот что я могу сказать об этом.
– Вы никак не могли предотвратить столкновение? Вседержитель пожал плечами.
– Мог, разумеется, призвать на помощь Гвардию. Я прибегнул к этому в одном довольно похожем на этот случай – с тамархистами на планете Рамнотис – но ничего этим не достиг. Неблагополучное общество напоминает человека, у которого несварение желудка. Стоит ему опорожниться как самочувствие его улучшается.
– И все же – многим пришлось поплатиться жизнью.
На чело Вседержителя легла тень.
– Мне нравится атмосфера товарищества, царящая в хорошей пивной, в деревенской гостинице, в припортовой таверне. Я много путешествую по планетам Аластора и повсюду обнаруживаю людей, которых нахожу обаятельными и достойными уважения, людей, которых я люблю. Каждый из пяти триллионов является сам по себе вселенной. Каждый по-своему уникален и незаменим… Бывает, что я нахожу мужчину или женщину, которые мне ненавистны. Я вглядываюсь в их лица и вижу злобность, жестокость, порочность. И тоща я думаю вот что: эти люди в равной степени полезны в общей системе мироустройства. Они выступают в роли тех образцов, сравниваясь с которыми может узнать истинную цену своей добродетели. Жизнь без контрастов все равно, что пища без соли… Как Вседержитель я обязан мыслить в рамках высокой политики. В этом случае я вижу только совокупного человека, лица которого не разобрать, так как в нем совместились пять триллионов лиц. К этому человеку я не испытываю каких-либо чувств. Вот как было со мной и в Долине Зеленых Призраков. Фаншерад ждала печальная судьба с момента его возникновения – чего другого можно было ожидать от такого слабака, как Джуниус Фарфан?
Многие из фаншеров тогда спаслись, но они перестали быть фаншерами. Некоторые сбросили характерные для движения одежды и снова стали обыкновенными триллами. Некоторые переселятся на другие планеты. Кое-кто из них, возможно, даже станет старментером. Несколько упрямцев сохранят привычки фаншеров в своей повседневной жизни. И все, кто участвовал в фаншераде,
Глава 20
Глэй заявился на остров Рабендари в рваной и перепачканной одежде, с забинтованной рукой.
– Мне нужно где-то жить, – уныло произнес он. – Здесь, пожалуй, было бы не так уж плохо.
– Во всяком случае, не хуже, чем где-нибудь еще, – ответил ему Глиннес. – Как я полагаю, ты не удосужился принести с собой деньги.
– Деньги? Какие деньги?
– Двенадцать тысяч озолов.
– Нет.
– Жаль. Касагэйв величает сейчас себя лордом Эмблом.
Глэя это нисколько не интересовало. Его охватило полнейшее ко всему безразличие – мир стал серым и унылым.
– Предположим, он на самом деле лорд Эмбл. Это дает ему право на остров?
– Он, похоже, именно так и считает.
Гонг позвал Глиннеса к телефону. На экране появилось лицо Акади.
– О Глиннес! Я очень рад, что застал тебя дома. Мне нужна твоя помощь. Ты можешь немедленно отправиться на Акулий Зуб?
– А почему бы и нет, если вы уплатите обычный мой гонорар.
Акади раздраженно замахал руками.
– Мне сейчас не до шуток. Так ты можешь или нет?
– Ладно, ладно. В чем заключаются ваши трудности?
– Объясню, когда ты прибудешь.
Акади встретил Глиннеса у дверей своего дома и едва ли не рысью повел его в один из кабинетов.
– Позволь познакомить тебя с двумя служащими префектуры, которые настолько введены в заблуждение, что подозревают меня, усталого, жалкого человека в совершении правонарушения. Справа – наш высокоуважаемый шериф Бенко Филидис. Слева – инспектор Люсьен Даль, следователь, тюремщик и оператор прутаншира. Это, джентльмены, мой приятель и сосед Глиннес Халден, которого вы лучше, пожалуй, знаете как грозного правого ударного нападающего «Танхинар».
Все трое поприветствовали друг друга. Как Филидис, так и Даль с похвалой отозвались об игре Глиннеса на хассэйдном поле. На Филидисе, крупном широкоплечем мужчине с бледным, несколько грустным лицом и холодными голубыми глазами, был светло-коричневый габардиновый костюм, отороченный черной плетеной тесьмой. Даль был худой и костлявый, с длинными тонкими руками и продолговатыми пальцами. У него была иссиня-черная курчавая шевелюра, а лицо такое же бледное, как и у его начальника, но состоящее как бы из одних острых углов. Даль отличался крайней учтивостью манер и деликатностью в такой мере, как будто для него была совершенно несвойственной даже мысль кого-нибудь обидеть.
Акади обратился к Глиннесу в свойственной ему манере строго придерживаться точности и взвешенности в каждом произносимом им слове:
– Вот эти два джентльмена, являющиеся как компетентными, так и беспристрастными должностными лицами, говорят мне, что я вступил в преступный сговор со старментером Загмондо Бандольо. Они объясняют подобное обвинение тем, что собранные мной в качестве выкупа деньги до сих пор находятся на хранении у меня. В настоящее время я доведен до такого состояния, что уже сомневаюсь в собственной своей невинности. Ты можешь меня разубедить?