Чтение онлайн

– Общедоступные земли всего лишь в миле отсюда, на левом берегу рукава Илфиш, – произнес Глиннес. – Если вы разобьете стоянку там, то это не вызовет чьего-либо неудовольствия.

– Как раз оттуда мы сюда и перебрались, – вскричала Дьюссана. – Нас пригласил спэг Шира. Вам этого разве недостаточно?

Глиннес никак не мог постичь причин для такой щедрости Ширы.

– Я считал, что это сделал путешествовавший с вами Глэй.

Ванг Дроссет снова подал знак девушке. Она резко развернулась и понесла птичьи тушки к кухонному столику.

– Завтра мы уходим отсюда, – уныло и вместе с тем зловеще произнес Ванг Дроссет. – Все равно нам никуда не деться от «форлоственны». [15]

Мы всегда готовы тронуться в путь.

– Возможно, вы еще прихватите с собою и Глэя, – сказал Глиннес. – В нем тоже сидит «форлоственна». Ванг Дроссет сплюнул на землю.

– Он теперь целиком поглощен «фаншерадом». Мы ему теперь не ровня.

– Как и вы тоже, – пробурчал Харвинг.

Фаншерад? Слово это для него ничего не значило, но не обращаться же за разъяснениями к Дроссетам! Он попрощался с ними и пошел прочь. Когда он пересекал поле, шесть пар глаз жалили его спину. С сердца у него отлегло только после того, как он вышел за пределы дальности метания ножей.

Эвнесс – так называют в Шхерах тот скупой на свет час, что непосредственно предшествует заходу солнца. Это время тихой печали, когда блекнет все многоцветье природы, а дали просматриваются только в той мере, какую позволяет все более сгущающаяся туманная дымка, постепенно обволакивающая весь мир Шхер. Эвнесс, подобно заре, не очень-то приходящееся по нраву время для триллов. Не таков у них темперамент, чтобы с удовольствием предаваться грустным мечтаниям.

Возвратясь в дом, Глиннес никого в нем не застал. Глэй и Марча куда-то ушли, и отсутствие их повергло Глиннеса в тоскливое состояние. Он вышел на веранду и стал смотреть на палатки Дроссетов, все более склоняясь к тому, чтобы пригласить их на прощальный ужин – имея в виду, в основном, Дьюссану, девушку, несомненно, обворожительную, несмотря даже на крутой ее нрав и все остальное. Глиннес представил себе, как она могла бы выглядеть, будучи в хорошем настроении… Дьюсанна одним своим присутствием развеяла бы все его печали… До чего же нелепая мысль! Ванг Дроссет вырежет из его груди сердце при малейшем же подозрении.

Глиннес снова вернулся внутрь дома и налил себе вина. Затем открыл кладовку и задумался, рассматривая ее скудное содержимое. Куда подевалось то изобилие, которое запомнилось ему с прежних добрых времен!.. Послышался рокот движка и плеск разрезаемой носом моторки воды. Выйдя на веранду, Глиннес увидел приближающуюся к острову лодку. Но за рулем он увидел вопреки своим ожиданиям не Марчу, а худого длиннорукого мужчину с узкими плечами и острыми локтями, в темно-коричневом бархатном костюме с синей отделкой, пошитом по моде, которой старались придерживаться аристократы. Редкие коричневые волосы его свисали почти до самых плеч, невыразительное, даже кроткое лицо оживляли лукавые глаза ц ироничный изгиб рта. В этом мужчине Глиннес узнал Джано Акади-ментора, который запомнился ему говорливым весельчаком, хотя временами бывавшим язвительным и даже способным на злые колкости, но умевшим из любого трудного положения выпутаться с помощью кстати вставленной поговорки, туманного намека или глубокомысленного высказывания,

что на многих производило глубокое впечатление, но раздражало Джата Халдена.

Глиннес спустился на причал и, поймав швартов, закрепил к кнехту. Акади ловко спрыгнул на берег и сразу же рассыпался в горячих приветствиях.

– Я прослышал, что ты вернулся, и понял, что не смогу успокоиться, пока не повидаюсь с тобой. Мы все очень рады тому, что ты снова среди нас!

Глиннес с признательностью поблагодарил Акади за те приятные слова, что услышал от него, и тот стал трясти его за руку с еще большей горячностью, чем раньше.

– Боюсь, мы очень сильно изменились за время твоего отсутствия – многое, возможно, даже не очень-то придется тебе по душе.

– У меня еще по сути не было времени на то, чтобы разобраться, что к чему, – предусмотрительно произнес Глиннес, но Акади, не обращая внимания на его слова, смотрел на погруженный во тьму дом.

– Твоей дорогой матушки сейчас нет дома?

– Не знаю, куда она подевалась. Но это, как полагаю, не помешает нам пропустить кружку-другую вина.

Акади кивнул, давая понять, что нисколько не возражает, после чего они вдвоем направились вдоль причала по направлению к дому.

– Треване, как я вижу, все еще здесь, – заметил Акади, бросив взгляд в сторону леса Рабендари, на опушке которого виднелись оранжевые сполохи костра Дроссетов.

– Они уходят отсюда завтра. Акади понимающе кивнул.

– Девушка очаровательна, но отмечена какой-то особой печатью – другими словами, она осознает, какая особая судьба ее ждет, и это ляжет тяжким бременем на ее сердце. Хотелось бы знать, с кем разделит она это роковое бремя.

Глиннес в недоумении взметнул брови – ему и в голову не приходило связывать с Дьюссаной столь ужасные мысли, однако оброненное Акади высказывание нашло неожиданно глубокий отклик у него в душе.

– Вы верно подметили – она производит впечатление незаурядной личности.

Акади уселся на одном из старинных соломенных кресел на веранде. Глиннес принес вино, сыр и орехи, и вместе с ним стал любоваться пастельными красками тралльонского заката.

– Ты, как я полагаю, приехал домой провести отпуск?

– Нет. Я ушел из Гвардии. Я теперь, похоже, сквайр Рабендари – если только не вернется Шира, что, как все считают, крайне маловероятно.

– Два месяца, в самом деле, наводят на самые худшие опасения, – несколько нравоучительным тоном изрек Акади.

– Что с ним, по-вашему, сталось? Акади отпил немного вина, затем ответил:

– Несмотря на всю свою репутацию, мне известно об этом ничуть не больше, чем тебе.

– По правде говоря, для меня совершенно непостижимо создавшееся положение, – признался Глиннес. – Почему Глэй продал Эмбл? До меня это никак не доходит. Он же даже не собирается ни толком разъяснить мне причину, ни вернуть назад деньги, чтобы я мог аннулировать договор. Мне никогда даже в голову не приходило, что могу оказаться в такой запутанной ситуации. Что вы думаете обо всем этом?

Акади осторожно поставил кружку на стол.

– Ты хочешь проконсультироваться со мной, как с профессионалом? Только зря потратишь деньги, поскольку, если уж начистоту, я не вижу средства для решения возникших у тебя трудностей.

Глиннес тяжело вздохнул, призывая себя к терпению. Знакомая ситуация: перед ним снова тот самый Акади, с которым он никогда толком не знал, как себя вести.

– Если вы сможете оказаться полезным, я вам заплачу, – произнес Глиннес и не без удовольствия для себя заметил, как Акади проводит языком по внезапно пересохшим губам.