Чтение онлайн

Абдул Малик закрыл книгу. Он почтительно поклонился, а затем сел на место.

Теперь заговорил Абу Али.

"Высший суд! Вы услышали, что закон предписывает за преступление неповиновения офицеру и за убийство офицера. Теперь я спрошу вас, виновен ли обвиняемый в преступлениях, в которых его обвиняют".

Он повернулся к Бузургу Уммиду и назвал его имя.

"Виновен", - прозвучало в ответ.

"Эмир Манучехр?"

"Виновен".

"Дай Ибрагим?"

"Виновен".

"Дай Абдул Малик?"

"Виновен".

"Дай

Абу Сорака?"

"Виновен".

Вердикт был единогласным.

Хосейн вздрагивал при каждом имени. Все это время он втайне надеялся, что кто-то устоит, что кто-то поймет, что он был прав и не мог поступить иначе. Когда последний из них произнес свое "виновен", Хосейн завопил: "Преступные псы!"

Как ни был он закован в цепи, он все же попытался броситься на них. Охранник вовремя сдержал его. Он заскрипел зубами и закатил глаза в бессильной ярости.

Абу Али торжественно поднялся и заговорил.

"Великий суд! Вы единогласно признали, что обвиняемый виновен в преступлениях, в которых его обвиняют. Поэтому Хосейн, сын Хасана и внук Саббаха, приговаривается к смертной казни, сначала через отсечение правой руки, а затем через обезглавливание, как предписывает закон. Приговор будет приведен в исполнение, как только его подпишет верховный главнокомандующий. Есть ли у кого-нибудь из уважаемых членов суда что-либо сказать?"

Бузург Уммид поднялся.

"Великий суд!" - сказал он. "Вы выслушали приговор, который был вынесен Хосейну, сыну Хасана, за убийство великого дая Хузестана. Вина его доказана, и сам преступник признал ее. Поэтому назначенное ему наказание является законным, справедливым и строгим. Однако позвольте заметить высокому суду, что преступление Хосейна - первое подобное преступление с тех пор, как верховный главнокомандующий издал более строгий свод законов. Поэтому я предлагаю поддержать обращение к Сайидуне о милосердии, если обвиняемый решит его подать".

Собравшиеся на помосте одобрительно зашумели.

Абу Али повернулся к Хосейну.

"Обвиняемый! Хотите ли вы просить верховного главнокомандующего о пощаде?"

Хосейн закричал от ярости.

"Нет! Никогда! Я никогда не стану просить ничего у отца, который отдает собственного сына своим приспешникам".

"Подумай об этом, Хосейн".

Бузург Уммид добродушно умолял его.

"Нет! Я не буду этого делать!"

"Не будь быдлом! Попроси!" сердито сказал ему Абу Али.

"Скажи ему, что он хуже собаки!"

"Придержи язык, преступник!"

Ибрагим покраснел от гнева.

"Я держу рот на замке, когда от тебя исходит такая вонь?"

Бузург Уммид и Абдул Малик подошли к пленнику.

"Подумай об этом, сын Хасана, - сказал великий дай. "Только попроси, и я постараюсь убедить твоего отца".

"Нет ничего постыдного в том, чтобы просить о пощаде", - говорит Абдул Малик. "Это знак того, что вы осознаете свой грех и намерены исправиться в будущем".

"Ты

можешь делать все, что хочешь, насколько я понимаю", - наконец полувопросительно произнес Хосейн.

Абу Али, Бузург Уммид и Абдул Малик отправились передать Хасану вердикт суда.

Хасан спокойно выслушал их. Когда Бузург Уммид обратился к нему с мольбой о пощаде, он спокойно отверг ее.

"Я сам установил эти законы, - твердо сказал он, - и я намерен первым их соблюдать".

"Это первый случай, когда исмаилиты убили своего начальника".

"Тем более важно, чтобы мы подавали пример".

"Иногда милосердие более уместно, чем суровое правосудие".

"Возможно, в любое другое время, но в данном случае - нет. Если я помилую Хосейна, верующие скажут: "Смотрите, законы распространяются на нас, но не на его сына. Мы всегда знали, что одна ворона не нападает на другую". "

"Но они придут в ужас, если ты прикажешь привести приговор в исполнение. Что это за отец!"

Хасан наморщил лоб.

"Я издал законы не только для сыновей или не только для сыновей. Я написал их так, чтобы они распространялись на всех исмаилитов. Я их верховный главнокомандующий, и я отвечаю за закон. Вот почему я подписываю смертный приговор".

Он взял предложение из рук Абдула Малика. Он внимательно прочитал его. Затем обмакнул гусиное перо в чернила и твердо поставил свою подпись.

"Вот, - сказал он. "Абу Али! Ты объявишь вердикт верховного суда верующим. Завтра утром, до восхода солнца, палач должен исполнить свой долг. Все ли ясно?"

"Да, ибн Саббах".

Бузург Уммид, который все это время молча стоял в стороне, сказал: "Может быть, можно смягчить предложение, опустив его первую часть?"

"Он уже подписан. Спасибо за вашу работу".

Когда он снова остался один, то сказал себе: "Мой сын был камнем преткновения в моем здании. Разве я зверь, если уничтожил его? Начав строительство, нужно его закончить. Если твое сердце мешает тебе, скажи ему, чтобы оно замолчало, потому что все великие вещи велики вопреки людям".

ГЛАВА 19

Еще до восхода солнца на следующее утро барабаны возвестили о собрании. Быстро распространилась весть о том, что сын верховного главнокомандующего должен быть обезглавлен за убийство великого дая Хузестана.

Абу Али вошел в камеру вместе с Манучером и Ибрагимом. Его голос слегка дрогнул, когда он зачитал приговор и объявил, что верховный главнокомандующий отклонил мольбу о пощаде.

"Пойдем, сын Хасана. Правосудие должно свершиться".

На мгновение Хосейн уставился на своих посетителей, как испуганный зверь. Затем он бросился на них, но его ноги зацепились за цепи, и он упал.

"Собаки! Проклятые собаки", - стонал он.

Они подняли его. Всеми силами он сопротивлялся тому, чтобы выйти к месту казни. Стражникам пришлось силой вытаскивать его из темницы.