Чтение онлайн

Теперь я роюсь в книгах и внимательно смотрю за тем, кто чем интересуется. Мне нужен контакт. Вот рыжий очкастый перебирает научную фантастику. Хорошо. Подождем его. Вот он отошел к другой полке, к третьей…

– Извините, – шепчу я на ухо, – а где тут научная фантастика?

– Да вон там.

– Да где же?

– Идите сюда, покажу.

Хороший контакт у меня получился только на третий вечер.

– Что-нибудь про космонавтов? Про Циолковского?

– Да это вот тут.

– Где?

– Идите сюда, покажу.

Фильмы про шпионов показывают офицера разведки в блеске

остроумия и красноречия. Доводы шпиона неотразимы, и жертва соглашается на его предложение. Это и есть брехня. В жизни все наоборот. Четвертый закон вербовки говорит, что у каждого человека в голове есть блестящие идеи, и каждый человек страдает в жизни больше всего оттого, что его никто не слушает. Самая большая проблема в жизни для каждого человека – найти себе слушателя. Но это невозможно сделать, так как все остальные люди заняты тем же самым – поиском слушателей для себя, и потому у них просто нет времени слушать чужие бредовые идеи.

Главное в искусстве вербовать – умение внимательно слушать собеседника. Научиться слушать, не перебивая, – это гарантия успеха. Это очень тяжелая наука. Но только тот становится лучшим другом, кто слушает нас, не перебивая. Я нашел себе друга. Он перечитал все книги про Цандера, Циолковского, Королева. Говоря о них, он говорил и о тех, о ком еще нельзя было писать книг: о Янгеле, Челамее, Бабакине, Стечкине. Я слушал.

В библиотеке нельзя говорить громко, да и вообще разговаривать не принято. Поэтому я слушал его на заснеженной поляне в лесу, где мы катались на лыжах. В кинотеатре, в который мы ходили смотреть «Укрощение огня», в маленьком кафе, где мы пили пиво.

Пятый закон вербовки – это закон клубники. Я люблю клубнику. Я люблю ловить рыбу. Но если рыбу я буду кормить клубникой, то не поймаю ни одной. Рыбу надо кормить тем, что она любит, – червями. Если ты хочешь стать другом кому-то, – не говори о клубнике, которую ты любишь. Говори о червяках, которых любит он.

Мой друг был помешан на системах подачи топлива от емкостей к двигателям ракеты. Подавать топливо можно, используя турбонасосы или вытеснительные системы. Я слушал его и соглашался. На первых германских ракетах использовались турбонасосы. Почему же сейчас забыт этот простой и дешевый путь? А действительно – почему? Этот способ, хотя и требует создания очень прочных и точных турбин, гарантирует нас от большой неприятности – от взрыва емкостей с топливом при повышении давления вытеснительной смеси. С этим я был полностью согласен.

На следующую встречу я имел в кармане магнитофон, выполненный в форме портсигара. Провод от магнитофона шел через рукав моего пиджака к часам, в которых был микрофон. Мы сидели в ресторане и болтали о перспективах использования четырехокиси азота в качестве окислителя и жидкого кислорода в сочетании с керосином в качестве основного топлива. Это сочетание ему казалось хотя и старым, но вполне проверенным и надежным на два десятка лет вперед.

На следующее утро я прокрутил пленку Слону. Я допустил довольно крупную техническую ошибку: микрофон нельзя иметь в часах, когда беседа идет в ресторане. Звон вилки, которая постоянно у самого микрофона, был просто оглушительным, а наши голоса звучали где-то вдали. И это страшно развеселило Слона. Насмеявшись, он серьезно спросил:

– Что он о тебе знает?

– Что меня

зовут Виктор.

– А фамилия?

– Он никогда не спрашивал.

– Когда у тебя следующая встреча?

– В четверг.

– Перед встречей я организую тебе консультацию в Девятом управлении информации ГРУ. С тобой будет говорить настоящий офицер, который анализирует американские ракетные двигатели. Он, конечно, знает многое и о наших двигателях. Информатор поставит тебе настоящую задачу, такую, которая его бы интересовала, если бы ты познакомился с американским ракетным инженером. Если ты из очкарика вырвешь достаточно вразумительный ответ, то считай, что тебе повезло, а ему нет.

Информация ГРУ желала знать, что мой знакомый знает о бороводородном топливе.

Мы сидим в грязной пивной, и я говорю своему другу о том, что бороводородное топливо никогда применяться не будет. Не знаю почему, но он думает, что я работаю в 4-м цехе завода.

Я ему этого никогда не говорил, да и не мог говорить, ибо не знаю, что такое 4-й цех.

Он долго испытующе смотрит на меня:

– Это у вас там, в четвертом, так думают. Знаю я вас, перестраховщиков. Токсичность и взрывоопасность… Это так. Но какие энергетические возможности! Вы там об этом подумали? Токсичность можно снизить, у нас этим 2-й цех занимается. Поверь мне, будет успех, и тогда перед нами необъятные горизонты…

За соседним столиком я узнаю чью-то знакомую спину. Неужели Слон? Точно. Рядом с ним еще какие-то очень внушительные личности…

Следующим утром Слон поздравил меня с первой вербовкой.

– Это учебная. Но ничего. Котенок, если хочет стать настоящим котом, должен начинать с птенчиков, а не с настоящих воробьев. А про бороводородное топливо забудь. Это не твоего ума дело.

– Есть, забыть.

– И про очкастого забудь. Его дело, с твоими отчетами и магнитофонными лентами, мы передадим кому следует. Чтобы держать КГБ в узде, Центральному Комитету нужен конкретный материал о плохой работе КГБ. Где взять этот материал? Вот этот материал! – Слон распахивает сейф с отчетами моих товарищей о первых учебно-боевых вербовках.

Но с вытеснительными системами и бороводородным топливом мне еще пришлось встретиться. Перед самым выпуском из академии нам дали возможность поговорить с конструкторами вооружения – для того, чтобы мы в общих чертах представляли проблемы советской военной промышленности. Нам показывали танки и артиллерию в Солнечногорске, новейшие самолеты в Монино, ракеты в Мытищах. Мы проводили по несколько суток с ведущими инженерами и конструкторами, конечно, не зная их имен. Они тоже не совсем понимали, кто мы такие (какие-то хлопцы молодые из Центрального Комитета).

И вот в Мытищах меня провезли через три проходных пункта, через массу контролеров и охранников. В высоком светлом ангаре нам показали зеленую тушу. После долгих объяснений я спросил, а почему бы не вернуться к старым испытанным турбонасосам вместо вытеснительных систем.

– Вы ракетчик? – полюбопытствовал инженер.

– В некотором роде…

На третий день после прибытия в Вену меня вызвал резидент венской дипломатической резидентуры ГРУ, генерал-майор Голицын.