Аквариум
Шрифт:
Никакой машины на краю лесной поляны, никаких городов на десятки километров окрест.
Нет здесь ни машин, ни городов, ни деревень. И людей тоже нет. На целую планету — всего три разумных существа, да и те не люди, а хрен поймешь, кто…
— Все дело в душе. — Неспешным речитативом звучал хрипловатый голос Лешего. — Точнее, в душах людей. Из-за них, по большому счету, весь сыр-бор. Именно людей. Самых слабых, самых молодых и неразвитых разумных существ в поддающихся обозрению временах и пространствах. Душа человека — уникальное творение. Единственное в своем роде. Ее потенциал не имеет предела. Он бесконечен, как Вселенная. Из нее можно вылепить что угодно, дело лишь в мастерстве и целях скульптора.
— Душа?
— Да. — серьезно ответил он. — Дух, подсознание, карма, твое «я», называй как хочешь, это не важно. Сгусток бесплотной энергии. Информация
— А что ты имеешь в виду под понятием «информационное поле Вселенной» — спросил я.
— Ну, можно сказать, что тоже Разум. Всеобъемлющий и бесконечный, как и сама Вселенная. А вообще… Ты сам все должен понять. Что это… Или кто…
— Хорошо. — продолжил я. — Немного запутанно, но намек я вроде уловил. Уточню — не принял, а только смутно уловил. Я про душу хочу еще спросить. Ты говоришь, что она развивается. И может это делать беспредельно… Согласен, я этот процесс внутри себя очень четко ощущаю. Но тело мое ведь тоже развивается. Да так, что я офигеваю порой. Я же вон на дерево с места запрыгнуть могу или камень вот этот расколоть одним ударом! А, по твоим словам, тело вообще не при делах. Или нет?
— И тело тоже. — кивнул Леха. — Только не так быстро. Оно ведь впаяно в мир материи, поэтому его возможности имеют свой потолок. Пусть ты его еще не видишь, но он есть. Как тот суслик… А эволюция души, повторяю для недалеких, бесконечна! Наверное, поэтому и модернизируются они в разных масштабах. Во всяком случае, конкретно у тебя и у Насти. Чтобы все было соразмерно, в рамках «золотого сечения», если можно так выразиться. Будь по-другому, сидел бы сейчас передо мной не ты, а очередной здоровенный Урод. Или какой-нибудь мега экстрасенс, настолько же мощный ментально, насколько хилый телом, так, что соплей перешибешь. Ануннаки вон, бедные, сколько тысяч лет пыжатся-пыжатся, а нужную пропорцию найти не могут. И получаются у них в основном все те же Уроды или подобные им. В твоей коробке особого разнообразия не было, а я такого насмотрелся, мама дорогая! Нет предела совершенству мерзости. Твои слова вроде? Так вот, те существа, что у них на выходе получаются, даже самые, казалось бы, высокоразвитые, доведенные и отточенные до предела, души по сути уже не имеют. Сложно душе эволюционировать при такой трансформации тела и разума. Она ведь человеческой осталась, а мозг уже нет. Там Ануннак сидит, самый настоящий. Даже, скорее, не он, а кое-кто пострашнее. Вы с Настей, помнится, поражались отсутствием всяческой морали у самых прокачанных Уродов. А она у них есть. Только совсем-совсем другая. С Той стороны. И душе с этой моралью рядом делать нечего.
— А почему у меня и у Насти все не так? — прервал я его. — Нашли, наконец, пропорцию?
— Нет. — Усмехнулся Леший, качая головой. — Вас мы вели. С самого начала. Потихоньку, опять же на самом пределе, чтобы как можно дольше эти не заметили. Основную работу над собой сделали, конечно, вы сами, недаром вас выбрали, мы лишь чуть-чуть подправляли и ускоряли процесс. Периоды поломали, Дятла подкинули. Он же не сам к твоему Сараю приперся. Если б не он, сколько бы ты еще там сидел? Мы тебя оттуда вытащили, а потом, когда был период, тоже немного вмешались.
— Лицей на Сталелитейщик закинули?
— Угу. Вы бы с Настей так и так встретились рано или поздно, но мы решили, что лучше все-таки рано, потому что наш оппонент начал чуять неладное.
— А то, что столько людей в расход пошло, — это нормально? — У меня перед глазами опять промелькнули лица. Володя, Валуев, Светик, Чапай, Бабушка, Кирюша, остальные Настины. Леший снова… Не эта подделка, а тот настоящий. — На самом пределе допустимого, но нормально, да?
— Да. — отрезала подделка, исподлобья смотря мне в глаза. — Лес рубят — щепки летят. Прими это, Егор. По-другому ничего не получится.
Я молчал. Наверное, можно сейчас, прямо отсюда, одним прыжком, одним ударом. Не успеет он среагировать. Я быстрый. Хрустнет шея, и нет Ванечки… Можно. Только какой смысл? Месть? Не вернет эта месть
— Дальше. — Выдержав паузу и удовлетворенно кивнув, продолжил тот. Вот сука, насквозь ведь видит! — Ануннаки ваше отличие от остальных обнаружили лишь после того, как произошла твоя встреча с Настей. Когда вы осознали друг друга, там, в подвале. Это была ваша идентификация. Она активировала вяло текущий процесс эволюции, переведя его в сверхзвуковой режим. Ты, наверное, заметил, что в паре вы в разы эффективнее.
— Заметил, Ваня, заметил.
— Ануннаки — продолжил Ваня, проигнорировав сарказм — Контролируют тысячи, если не миллионы коробок, причем одновременно в разных временах. Без нелепых тавтологий нам сегодня, видимо, не обойтись… И вот, из одного, практически безнадежного Аквариума, имитирующего провинциальный город двадцать первого века, приходит сигнал. Я так думаю, от твоего ненаглядного Петровича. Они прилетают, вас им торжественно демонстрируют на стадионе, и они охреневают. От радости. Наконец-то получилось. А уж второй раз, когда выяснилось, что Настя беременна, тут они просто забились в экстазе. Главная цель всей этой космической вакханалии перешла из разряда теоретической в практическую. Два идеально эволюционирующих существа зачали потомство. Причем, в результате исключительно их, то есть Ануннаков, великолепной работы. И вот тут их подвела гордыня. Вместо того, чтобы сразу передать информацию наверх, они решили довести эксперимент до конца сами. А потом преподнести результат на блюдечке с голубой каемочкой. Чтобы их по головке погладили и поделились всеми теми ништяками, которые этот результат должен принести. Но они недооценили вас. Привыкли к слепому и подобострастному повиновению Уродов, а про то, что ты и подруга твоя, в отличии от того же Петровича, остались в рамках человеческой морали и воли, подзабыли. Поэтому, когда в ответ на их действия, с вашей стороны пошла очень жесткая и агрессивная обратка, были потрясены до глубины души. Потрясены, но не испуганы. А надо было бы испугаться. Тогда, быть может, и спеленали бы вас. Но гордыня, Егор… Гордыня. Да и не вояки они ни фига. Инженеры Пути. Так можно сказать. Вербовщики, ученые и обслуживающий персонал. Вербовщики выбирают в будущем подходящие души, которые можно протащить через нити времени. Хорошее кстати определение дал покойный Петя…
— Какой Петя?
— А! Ты ж не помнишь. Ну, не важно… Выбирают души, перетаскивают в свои коробки, которые по сути являются экспериментальными лабораториями, а потом часть из них, те, которые особо продвинутые, проводят изыскания, исследуют и ставят на вас опыты. А третьи, люмпены и маргиналы — по их иерархии, эти лаборатории обслуживают. Имитация пространства и его параметров под конкретное время и место, периоды, смена дня и ночи, контроль популяции и так далее.
Дятлы, безглазые речные змеи, прочие, с которыми ты не имел чести встретиться — это не боевая техника. Это просто инженерное оборудование. Очень сложное, но заточенное под определенные цели и задачи. А захват или уничтожение мутировавших результатов экспериментов в эти цели и задачи не входят. Поэтому и оказались они такими нерасторопными, когда вы вылезли из коробки. Да и сами Ануннаки никогда ни с кем серьезным по-настоящему не дрались. Одно дело — простой человек, которого можно ментально подавить, сделав на время овощем, другое дело — вы. Сильные, опасные и злые. Они это поняли слишком поздно, за что и поплатились… Ты только не расслабляйся. Теперь-то за вас возьмутся те, кому положено, так что поблажек больше не будет. Надо работать, работать и еще раз работать.
Леха-Ваня замолчал, переводя дух. Встал, подбросил в костер еще сушняка. Небо на Востоке становилось все светлее.
— Про Ануннаков поподробнее. — Попросил я. — Эти твои мульки про будущее, разные времена одновременно, мне как-то совершенно непонятны и выбиваются из общей картины.
— Горбатые, как ты их называешь, или Варяги, как называл все тот же бедный Петя, а вообще на самом деле — Тиалокины, если опять же пытаться более-менее отождествить с русским, тоже по-своему уникальные существа. Они могут существовать в виде физического объекта в нескольких временах сразу. То есть, если брать за аналогию все те же нити или линии времени на плоскости, Ануннаки, в отличие от тебя, находятся не на одной из них, а сразу на нескольких. Они многомерны. Ты, когда их убивал, слышал этот дикий вой? Это кричало само время, плавное течение волн которого нарушал умирающий сразу во многих его точках Горбатый.
Их именами названы корабли науки
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
Курс "Язык программирования PHP"
Компьютеры и Интернет:
программирование
прочая компьютерная литература
рейтинг книги