Чтение онлайн

Так он всегда делал, когда напряженно думал перед принятием решения. Он словно боялся, что важная мысль убежит, и готовился, стремился догнать ее, не дать ей уйти.

– Ты, значит, никакой опасности здесь не видишь? Спланированную заранее спецслужбами операцию против тебя предположить трудно. Ведь никто не знал, что ты посетишь выставку и подойдешь к этому стенду. Предположим, швед сам работает на американцев и сыграл эту сцену экспромтом, узрев в тебе разведчика. Но это противоречит твоим личным наблюдениям, ощущениям. Предположив наихудшее, подставляем ли мы старика, если он вообще согласится нам помочь? Короче, вопросы здесь все-таки есть. Давай, поговори осторожно с Крюгером, как он отнесется

ко всему этому. Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Все дело в разумном оправданном риске.

На следующий день Виктор заехал к Крюгеру. Старик как всегда обрадовался, предложил выпить кофе. Дронов без особых предисловий рассказал о посещении выставки и попросил старика побывать там, поговорить со шведом и, если удастся, пригласить его к себе на фирму.

Крюгер охотно принял предложение, сказав, что швед со шведом договорится быстрее, чем это – сделал бы Виктор.

И действительно, на следующий день старик известил: он побывал на выставке, познакомился со шведом, и тот принял приглашение.

Дронов срочно доложил резиденту: дело пошло. Они проиграли возможные варианты беседы, наметили пути отхода, если разговор пойдет не по намеченному сценарию. Подытоживая, Разумихин сказал:

– Постарайся с самого начала установить, что подвигло шведа пойти с нами на контакт, каковы мотивы его поступка. Если мотивы ты найдешь приемлемыми, то следует выяснить его агентурные возможности, чем он может быть нам полезен. И последнее: связь, если на первые два вопроса получишь положительный ответ. В случае отрицательных результатов постарайся, не раскрывая себя, все свести к общим вопросам дружбы между народами, укрепления мира, недопущения развязывания войны, развития торговли между странами.

Резидент пожелал Виктору успехов, и они расстались.

В назначенное время Дронов поднялся на шестой этаж старинного здания в центре Стокгольма и нажал на кнопку звонка у двери, на которой висела медная табличка с надписью: «Крюгер К.». Швед уже сидел в кресле и курил. Хозяин предложил кофе и ушел к себе в кабинет, оставив гостей одних. Сначала разговор шел вяло, собеседники как бы присматривались друг к другу, постепенно лед настороженности растаял, скованность исчезла. Швед рассказал, что лет десять назад он был в Ленинграде туристом. Его поразило гостеприимство советских людей, они оказались совершенно не такими, какими их изображали на Западе. Он с осуждением отзывался об американцах, их надменном отношении к иностранцам. Просматривалось, с одной стороны, негативное отношение к янки, а с другой – желание как-то помочь русским. При этом швед не скрывал желания заработать. Он сообщил, что у него есть возможность достать кое-какое оборудование своей фирмы, которое, по его мнению, наверняка заинтересовало бы советскую сторону, например, аэрофотокамеру. В подтверждение своих слов фирмач передал Виктору проспекты на оборудование фирмы и описание аэрофотокамеры с грифом «конфиденциально», которая демонстрировалась на выставке, и сообщил ее стоимость. Он уточнил также, что редко бывает в Швеции, но о нем можно получить информацию от его сестры Регины, проживающей в Стокгольме, или связаться с ним в Каракасе. Не забыл он передать телефоны и адреса и выразил готовность продолжить сотрудничество, если возникнет интерес с нашей стороны. Виктор поблагодарил шведа и сказал, что при необходимости его найдут. На этом собеседники расстались.

В конце апреля по указанию МВТ Дронов выехал в командировку в Хельсинки для участия в коммерческих переговорах В/О «Машиноимпорт» с дочерней фирмой «Флект фабрикен». Поездку Дронов использовал для изучения оперативной обстановки в финской столице, подбора маршрутов

проверки. Виктор посетил университет в Отаниеме (предместье Хельсинки), где на физическом факультете Адамс должен был прочитать курс лекций по физике атомного ядра трансурановых элементов.

Командировка много дала Дронову, он почувствовал уверенность в предстоящей операции.

Возвратившись из Финляндии, Виктор получил сообщение срочно прибыть в посольство.

В резидентуре его уже ожидал Разумихин. Выслушав доклад о поездке, Алексей Николаевич протянул листок шифровки. Дронов начал читать:

«Сов. Секретно

Рощину

На Ваш № 205/2

Швед по учетам Центра и КГБ не проходит.

Переданная им инструкция на аэрофотокамеру представила значительный интерес.

Центр чрезвычайно заинтересован в получении образца камеры. Срочно сообщите ваши предложения о том, как добыть образец камеры через шведа.

Васильев».

– Ну, Виктор Никифорович, – начал Разумихин, улыбаясь, – как задачка? Что будем делать, с какого конца приступать? В армии ведь инициатива наказуема, как ты знаешь. Центр дает понять, что сами заварили кашу, сами и расхлебывайте.

– В принципе, Алексей Николаевич, – начал Виктор, – я не вижу здесь криминала. Мы в Центр честно все доложили, как на духу, ничего не скрывая. Думаю, шифровка в какой-то степени подтверждает, что мы действовали со шведом правильно. Что касается камеры, то здесь, пожалуй, остается единственный выход: выйти на шведа через нашу венесуэльскую резидентуру. Не вести же переговоры с ним в Стокгольме через его сестру?

– Итак, ты предлагаешь Василию Федоровичу передать потенциального источника из нашего управления в третье – Константину Петровичу. А ты знаешь, что Василий Федорович и Константин Петрович, встречаясь в столовой, не здороваются, между ними какая-то черная кошка пробежала, когда они еще работали в Штатах. Поэтому трудно рассчитывать на то, что Василий Федорович сделает такой подарок Константину Петровичу. Вот и попробуй реши этот ребус.

– Я, конечно, не знаю таких тонкостей, – заметил Дронов, – мне даже кажется странным, что в разведке приходится сталкиваться и считаться с личными амбициями. Какая разница, кому достанется слава? Прежде всего нужно думать о государственных интересах. В нашем случае проще всего к шведу подойти в Каракасе и все выяснить.

– Ты, Виктор Никифорович, абсолютно прав, но пока еще не волшебник в разведке, а только учишься. Именно так в идеале и должно быть, но, к сожалению, в жизни приходится считаться с личными амбициями, и они зачастую много значат. Конечно, если очень захотеть и пойти на конфронтацию с Василием Федоровичем, можно доложить обо всем Родиону Ивановичу, тогда он будет решать. Но в этом случае мы накличем на себя беду, и Василий Федорович найдет способ нам отомстить. Поэтому надо искать какое-то соломоново решение. Например, не раскрывая замысла операции, попросить от нас резидентуру в Каракасе от твоего имени войти в контакт со шведом и выяснить поставленные Центром вопросы по камере или что-то подобное…

В конце концов из резидентуры в Центр ушла телеграмма:

«Сов. секретно

Васильеву

На Ваш № 7832/Д

Докладываю: считаем целесообразным от имени Дронова обратиться к шведу через резидентуру в Каракасе и выяснить у него возможность получения образца камеры с обязательной оплатой ее в течение десяти дней в Стокгольме после получения.

Если такой возможностью Центр не располагает, готовы проработать этот вопрос самостоятельно.

Жду ваших дальнейших указаний.

Рощин».