Акула пера в СССР
Шрифт:
Annotation
Молодой и перспективный интернет-журналист, вкусив горького московского хлебушка, возвращается в родную провинцию и находит временное пристанище в районной газетке, с которой и начинал свою карьеру. Пьянка на рабочем месте со старым акулой пера — редакционным долгожителем, которого настоятельно "уходят" на пенсию, приводит к закономерным последствиям: пробуждение в кабинете на письменном столе, в голове гудит, во рту как будто кто-то сдох… Вот только вместо компьютера почему-то — печатная машинка и бюст Ленина, а на календаре значится 1979 год…
Глава 1, в которой
Глава 2, в которой всё не так плохо
Глава 3, в которой намечается план действий
Глава 4, в которой появляются олени
Глава 5, в которой есть место гонзо-журналистике
Глава 6 в которой появляется прекрасная незнакомка
Глава 7, в которой речь идет о прицепе
Глава 8, в которой встречается детский кошмар
Глава 9, в которой смотреть на звезды — это насущная необходимость
Глава 10 в которой случаются неожиданные находки
Глава 11, в которой звонит телефон
Глава 12, в которой запахло колбасой, камсой и жареным
Глава 13, в которой удочки снова забрасываются
Глава 14, в которой шеф одобряет расследование
Глава 15, в которой остается не зарекаться только от сумы
Глава 16, в которой женщины остаются женщинами
Глава 17, в которой отдых — это роскошь
Глава 18, в которой заседают в меру упитанные мужчины в самом расцвете сил
Глава 19, в которой появляются Волков и народный мститель
Глава 20, в которой наконец находятся нормальные штаны, ботинки и турка
Глава 21 в которой есть рояли
Глава 22 в которой едва не появляется сотня маленьких медвежат
Глава 23, в которой кто-то получает подарки, а кто-то по морде
Глава 24, в которой ведутся странные разговоры и появляется Лопатин
Глава 25 в которой к нам едет ревизор, а еще приходится глотать пыль
Глава 26, в которой Чебурашка скажет речь
Глава 27 в которой оно всё-таки попадает на вентилятор
Глава 28, которая и не глава вовсе, а эпилог
Глава 1, в которой я попал
Дорогие земляки, если вы читаете этот текст и знаете меня лично — от всей души прошу вас не искать в этом произведении аналогий с существующими или существовавшими в нашей изумительной провинции людьми, местами, явлениями. Все схожести топографических названий и имен собственных — от лености автора, все возможные совпадения профессий, характеров, внешности — абсолютно случайны. Или нет.
— И, Боже вас сохрани, не читайте до обеда советских газет.
— Гм… Да ведь других нет.
— Вот никаких и не читайте.
"Собачье сердце", Михаил Булгаков
* * *
На столе стояла бутылка дерьмового минского вискаря, который делал вид, что он похож на шотландский. Викторович с сомнением поболтал коричневой жидкостью на дне стакана и сказал:
— Ну самогонка, как есть! Лучше бы водки взял. И огурцов соленых вместо этих оливок.
— Ладно вам… Пьем? — спросил я.
— Пьем!
Пить на рабочем месте, прямо в редакции — идея так себе. Но тут ситуация располагала. Во-первых — номер ушел в печать, посты были разбросаны по соцсетям, и рабочий день уже закончился, и даже уборщица Инночка ушла из редакции, погрозив пальцем двум дурням — молодому и старому, на которых
Во-вторых, Герману Викторовичу Белозору не продлили контракт. Из отдела сельской жизни уходила целая эпоха. Не будет больше басовитого "Та-а-а-ак!" и въедливых критических материалов, исчезнут с газетных полос исторические расследования на основании раскопанных в архивах документов о жертвах нацистского террора и злодействах коллаборационистов… Конечно, Викторович мог бы писать и будучи вне штата, но не станет — гонор не позволит, да и дел у него на фазенде полно. Там — на охоту сходить, здесь — черники собрать…
— Ёж твою мать, пятьдесят лет я на них пахал как папа Карло! — сказал Викторович и как-то обессилено махнул рукой. — Ни одного больничного, представляешь? Даже в коронавирусные времена! Да я восьмой десяток вот-вот разменяю, а тут любого на лопатки положу! А она говорит — пенсионер! Пора на отдых! Пигалица!
Я оглядел статную фигуру коллеги, его густую седую шевелюру, рот, полный крепких желтых зубов, и хмыкнул — это был по-настоящему великий старик! Но сказал совсем другое:
— И меня положите?
— И тебя положу. Даром что ты тоже у Лопатина занимался… Но с тобой я бодаться не собираюсь, парень ты спортивный, а у меня кости нынче медленно срастаются. Вот тридцать лет назад я бы тебя уделал одной левой, и лопатинские ухватки бы не помогли…. Я и Лопатина уделывал, но тогда он попроще был… Давай еще по одной?
— Давайте… — виски полилось в стаканы.
В-третьих, я вернулся к родным пенатам не от хорошей жизни и теперь заливал зеленую тоску. Моя московская эпопея закончилась пинком под зад, едва-едва отданным долгом, разбитой рожей и разочарованием в людях. Заработал, мать его, больших денег, как же… Но я в общем-то об этом всём не жалел. Опыт всё-таки! Писать и работать за это время научился, теперь нужен был просто небольшой перерыв, чтобы собраться с мыслями и залечить раны — и вперед, к новым свершениям. Ну там, горы сворачивать, звездочки с неба доставать.
А Леночка и ее братец черта с два до меня сюда дотянутся — для моей бывшей всё, что дальше ста километров от первопрестольной — терра инкогнита! Она однажды спросила, далеко ли от моей Дубровицы до метро? Я сказал, что до Чернобыля раз в двадцать ближе, так девушка обиделась — думала, что издеваюсь. Братец ее — Степан наш Витальевич, уродился такой же ограниченный, даром что коммерческий директор… Но девочка была чистенькой, приятной, и очень симпатичной, а еще — никогда особенно не пыталась залезть в душу, ограничиваясь приятным времяпрепровождением. А Степушка позволял мне на работе хоть ноги на стол закидывать или не приходить вовсе — главное, чтобы у материалов охваты были хорошими, и выходили они своевременно. Наш портал с корпоративными новостями пользовался некой популярностью даже на городском уровне, и, кажется, в этом была львиная доля моей работы. Я почти поверил в счастливое будущее, когда милая Леночка на моей служебной машине разнесла чей-то гелик на парковке перед офисом. Убоявшись проблем с хозяином тачки, братик и сестричка не нашли ничего лучше, кроме как спихнуть сие деяние на меня. В общем — те типы из охранного агентства, которому принадлежала машина, разбили рожу мне, а я — Степушке. Но деньги пришлось отдавать… И валить из Москвы в родную Беларусь, на самую ее периферию, в объятия дубрав и днепровских круч.