Чтение онлайн

Сказано - сделано и я перевел Систему в видеорежим, задав движение на высоте около ста метров вдоль дороги впереди каравана.

Подходящее местечко обнаружилось быстро. Им оказалось очень милое озерко с заросшими камышом берегами. Водоем являлся проточным. В него впадала и вытекала довольно полноводная речка. Это являлось гарантией высокого рыбьего поголовья. Но самое главное, на зеркале озера жировала пернатая дичь. Разнообразная и в большом количестве. Хотя, по первому впечатлению и ярким краскам, в основном это были нырки.

Передо мной замаячила альтернатива. Рыбалка или охота. Совмещать одно с другим не хотелось, да и времени не было.

Прислушавшись к внутреннему голосу понял, что здесь и сейчас рыбные блюда меня не вдохновляют, а вот мысль о жирной жаренной утке способствует слюноотделению и пищеварению. Раз так - решено, пусть будет дичь.

История моих отношений с нырками непростая и отношение к ним сложное. Как-то на раннем этапе своей охотничьей карьеры, когда еще таскал с собой за спиной бокфлинт двенадцатого калибра, я попытался устроить большой стае нырков День гнева и порадовать себя на завтрак, обед и ужин жареной птицей. И место, где это должно произойти, вроде, представлялось исключительно удобным - маленькое круглое озерко с высокими заросшими берегами, в кустах которых можно и спрятаться, и всё видно как на ладони.

Так вот, в течение нескольких дней, проходя по берегу, я с настойчивостью достойной иного применения, расстрелял по стаям нырков почти полный патронташ и не смог убить ни одной штуки! Мистика. Хотя не промахивался, клал кучно и покрытия дробью наблюдались постоянно, но… от винта.

Знающие люди говорят, нырок слышит удар бойка по капсюлю патрона и успевает нырнуть до того, как до него долетит дробь. Что-то не очень в это верится. Скорее всего, бить надо по птичкам не дробью, а картечью! Так что обидели меня однажды нырки. Унизили жестоко, можно сказать. Имелся у меня к ним неоплаченный личный счет.

Облетев озеро по берегу, отыскал удобное место для костра. Караванный путь проходил рядом и, судя по всему, где-то часика через три переселенцы должны подойти к озеру. Надеюсь, к этому времени я успею и поохотиться и перекусить.

Сходив за луком, взял вместе с ним десяток стрел и решил утроить расстрел летунов прямо из портала, открывая проход на высоте полутора метров над водой, прямо напротив выводков. Но прежде требовалось из общей массы отобрать объекты охоты.

Больше всего на озере имелось крупных птиц размером с крякву с непропорционально большой головой. Ориентируясь на красочную раскраску самцов - ярко-рыжая голова, малиново-красный клюв, черные грудь и брюшко, бока белые с нежным розоватым оттенком, решил, что имею дело с красноносым нырком. Покопавшись в памяти, вспомнил, как один спец выдал этой птице короткую и не слишком лестную характеристику - мясо оранжевого оттенка, среднего качества. Все. После такого заявления мне она уже не интересна.

Рядом с красноносами на чистой воде глубоководья жировали несколько десятков чуть меньших по размеру птиц. Самцы отличались каштаново-красной головой, черной грудью, белым брюшком и серебристой спинкой, а самки поразили не видом, а своеобразным каркающим голосом "керрр-керрр". Судя по всему, я имел дело с красноголовым нырком. Здесь я и без воспоминаний знал, что мясо у птицы отменного качества.

Остальные представители птичьего поголовья это главным образом различные белоглазки и чернети. Ну, и как следствие, если добывать именно эту птицу, то придется выбирать между недомерками или птицами с мясом невысокого качества. Причем, мясо могло или иметь заметный рыбный привкус, или быть постным с консистенцией старой кожаной подметки. Сие, естественно, не вдохновляло.

Так

что из вроде большого птичьего изобилия меня в гастрономическом плане заинтересовала лишь небольшая стайка красноголовых нырков, по которым я и выдал убийственную очередь из шести стрел. Естественно, стреляя практически в упор, не промазал ни разу.

Далее переоткрыл портал на твердом берегу, подхватился и шагнул на зеленую лужайку рядом с озером. По-быстрому разделся и сплавал за добычей на середину озера. Вода оказалась на удивление чистой и прозрачной. Затащив всех шестерых уток на берег, решил не отказывать себе в удовольствии и чуть-чуть поплавать. Это чуть-чуть вылилось в пятнадцать минуть бешеного нарезания кругов с постоянной сменой стиля плаванья. Как результат, я и очистился, и устал, и остался доволен сверх всякой меры.

Выскочив на берег, в ускоренном темпе подготовил тушки, подумал с минуту и решил, что сделаю уток, пожарив их на вертеле. Развел костер и в полном неглиже смотался на Базу. Там прихватил с кухни большое серебряное блюдо. В погребе черпанул из бочонка полную миску брусники, взял несколько луковиц, кусочек свежего шпика, соль, шесть листиков лаврушки и вернулся к озеру.

Затем подготовленные тушки натер солью, брюшко наполнил брусникой и луком. После чего зашил животики ниткой. Снаружи уток нашпиговал маленькими кусочками сала, насадил на шампуры и разместил над огнем. Жарил без особой торопливости до полной готовности.

В конце, глубоко вдохнул божественный аромат, гулко сглотнул слюну и со зверской рожей изголодавшегося вампира вонзил зубы в первого жареного нырка…

Выкинув в сторону кустов скелетик третьей по счету птички, тяжело, но с удовольствием, сказал.
– Уф, - облизал языком губы, все заляпанные соком и жиром, и в изнеможении повалился на спину, раскинув руки. На голубом небе ни облачка, где-то через пару часов начнет темнеть. Благоухали, нагретая солнцем трава и луговые цветы, птички поют. Жизнь продолжается. Хорошо.

За поворотом дороги, довольно близко послышалось лошадиное ржание. Вот и Мета, легок на помине.

Поднялся на ноги и ополоснулся, смыв следа обжорства. Затем натянул одежду и кольчугу, приняв вполне привычный вид. Сел в расслабленной, но значительной позе на ствол поваленного дерева и стал ждать. Слабый дымок моего костра был хорошо замечен и от передовой части каравана отделились два всадника. С грозным видом они поскакали в мою сторону. Но и тот и другой оказались догадливы сверх всякой меры, узнав меня по косвенным признакам, и, как следствие, резко осадив лошадей на полпути и повернув обратно.

Не доезжая десятка метров до каравана, первый всадник что-то крикнул и со второй по счету телеги слезла знакомая долговязая фигура. Она направилась ко мне быстрым шагом в сопровождении крепенького мужичка в полном боевом доспехе, который с большим трудом поспевал следом, временами переходя на бег трусцой.

Мета все делал стремительно - и двигался, и соображал… и хамил. А о правилах хорошего тона в земном понимании он, естественно, не слышал никогда. Посему, проходя мимо костра, не спрашивая разрешения, подхватил прутик с жареной уткой, оседлал верхом поваленное дерево и впился ядреными лошадиными зубами в дичь. Жареная тушка нырка жалобно пискнула в его челюстях и обильно брызнула брусничным соком, а хеарх, вывалил изо рта здоровенный, почти как у собаки, язык и облизал им свою волосатую мордочку. Затем прожевав, скорчил рожу как от кислого, гулко сглотнул и сообщил.