Чтение онлайн

– Папаэте - и девочки-туземки сделали мне ручкой, после чего дружно прыснули в кулачок. Затем, не переставая улыбаться, стали рассаживаться на горячий песок, не дойдя до нас метров десять. Я же со щелчком задвинул челюсть обратно, пробормотав с уважением.

– Паго-Паго, - и это была вторая, и последняя фраза, что я знал, вроде бы на полинезийском языке. После чего, мысленно перекрестившись, подумал, - неисповедимы пути твои Господи…

Но такой расклад и развитие событий не понравилось моим принцессам и всей прелести ситуации они не оценили. Ксо, как наиболее решительная и склонная к радикальным решениям, сердито сопя, порылась в вещах, вытащила

боевую саблю степного воина-кочевника и многозначительно обнажила клинок. Затем скорчила самую зверскую рожицу какую смогла изобразить и, многозначительно помахивая булатным клинком крест на крест, двинулась в наступление на девиц.

Психическая атака удалась. Туземки с писком подхватились и отбежали в сторону, но… всего на несколько десятков шагов. После чего снова уселись на песок. Похожим образом действуют воробьи, когда их отгоняют от буханки белого хлеба на земле.

Оценив этот маневр и поняв бесперспективность дальнейших действий, Ксо демонстративно повернулась спиной к резвушкам и направилась обратно к лодке.

В общем и целом, сложившуюся ситуацию еще иногда называют "sex appeal", но на жизненную коллизию еще и накладывался своеобразный любовный треугольник. А точнее даже четырехугольник, потому что деревенские мужики, правда, на значительном удалении, продолжали подзадоривать друг друга, пихаясь локтями и смачно сплевывая… Но пока без последствий.

Тем временем, я решил разоблачиться и снял сначала ботинки, а затем и рубашку с курткой. Это вроде бы простое действие вызвало настоящую бурю эмоций в стане местных женщин и мужчин. Но по-разному. С разным, так сказать, знаком. Девицы дружно стали закатывать глазки, поглаживать себе животик и гулко сглатывать слюну.

Пятеро самых пожилых из них подхватились и направились к поселку, как мне показалось, понимая, что уж им-то точно ничего от моих ласк не обломится. Еще шесть свистушек разного возраста двинулись в лес, как оказалось, собирать хворост. Трое выстроились в кружок и, искоса поглядывая в мою сторону, приступили к танцам. Они положили руки на плечи друг другу и, не балуя разнообразием, синхронно покачивая бедрами, с притопом делали шаг вперед. Затем со стоном выдыхали "о-о" и возвращались обратно на исходную.

Мужики же, а среди них встречались очень даже неслабые амбалы под два метра ростом, лишь усилили суету, да еще некоторым стали доставаться в качестве стимуляции не просто тычки локтями, а полновесные удары кулаком… Но пока ситуация получалась как по поговорке, бей своих - чужие бояться будут.

Минут через семь со стороны деревни прибежали женщины. У двоих в руках имелись маленькие пузатые барабаны, трое несли дудочки оригинального вида, чем-то похожие на флейты.

Ну, надо же, музыкальное сопровождение прибыло. Это уже становилось интересным. Музыкантши расселись позади танцовщиц и с отрешенным видом стали ждать.

К этому моменту стали возвращаться те женщины, кто ходил в лес. Все они несли громадные охапки сухих сучьев и травы. Через мгновение одну охапку сучьев использовали по назначению, и на пляже запылал костер. Трое из тех, кто нес скошенную траву, оперативно сформировали мягкую подстилку размером два на полтора, но почему-то не стали на ней рассаживаться, а отошли в сторонку и уселись на песок. Сразу после этого шеренга танцующих распалась и они тоже расселись на земле, а музыкантши переглянулись и начали играть. С первых же тактов, я понял, что меня ждет, куда я попал и где мои вещи.

Но и мужики тоже это

знали, а первый удар по барабану послужил для них нажатием на спусковой крючок. Из суматошной группы они выпихнули вперед самого наглого, а может и наоборот, того кого не жалко. Слева и справа к нему за плечами пристроились и подперли два амбала. За ними, классическим танковым клином выстроились все остальные. После чего это построение, которое в рыцарской среде еще иногда называют свиньей, двинулось в моем направлении. Назревал стандартный деревенский мордобой - все скопом на пришлого, то есть меня любимого. И все это под очень душевную барабанную музыку.

Я хлопнул по бедрам и рассмеялся от предстоящего удовольствия, а мои девочки, выстроившись рядком, прислонились к борту лодки, сложили руки на груди и, усмехаясь, приготовились наблюдать за спектаклем. А я что, я такой, я оправдал их ожидания. Шоу получилось на славу - в духе продвинутых туземных боев без правил.

Для меня первостатейной важностью являлось то, что драка предстояла честная - никакого холодного оружия. Со стороны туземцев только кулаки, зубы и когти. Но зато их было много. Ну а я, одинокий благородный тигр и одновременно умудренный в битвах и схватках сэнсей, собирался использовать все - ноги, локти, плечи, коленки, голову и даже, свою отнюдь не мягкую попку.

Всего деревенских ухарей на мою голову набралось двадцать два рыла и, навалившись всем скопом, они вполне могли задавить своей массой. Но я ведь не первый год замужем… А они… им просто не хватило стратегического мышления. Строиться они должны были не свиньей, а в шеренгу и полумесяцем.

Так что в разыгрываемой партии у меня имелось много козырей в рукаве и один из первых это скоростной маневр. В принципе, заниматься активной физкультурой, прыгать и скакать на рыхлом песке занятие неблагодарное. Соответственно, кое-какие вещи из высших сфер особо продвинутого мордобоя, сделать на таком татами просто невозможно, но зато и производственный травматизм существенно снижался… Падать на землю, так даже приятно. Даже синяков не остается.

Я же не хотел никого не убивать, не калечить. Главной моей задачей являлось отмерять каждому драчуну ровно столько пилюль, сколько требовалось, чтобы человек пролежал в отключке не более пяти минут, и потом мог на своих двоих добраться до поселка. А вслед за тем лечиться, но не дольше недели.

Вся драка, а лучше сказать, избиение, происходила на небольшом пятачке пляжа. Фактически я кружил на одном месте и за мной, как стадо баранов, ломила толпа разъяренных мужиков. Но с каждым мгновением группа редела и в течение десяти минут я ухитрился положить на землю всех.

Для этого старался не повторяться ни в чем, по возможности, как по прописи, ускользая от прямого контакта, бил руками и ногами с дальней, средней и короткой дистанции. Как следствие, парни получали отменные удары в торец, глаз, челюсть, поддых… Меняя рисунок боя, резко запрыгивал в самую гущу толпы и работал локтями, коленями и головой. Пугал народишко пронзительными воплями, создавая суету и неразбериху. На короткое время на возвратном движении выпадал из поля зрения, оказывался в тылу и отоваривал от души туземцев в спину по почкам или по затылку. Толкал горячих деревенских парней друг на дружку, добавляя им импульса смачными пинками и ударами. Бил по протянутым к моему горлу рукам, валил на землю подсечками… В общем, испробовал почти все - чему учился и чему учили. И все это практически на автомате, но с воодушевлением и наслаждением.