Чтение онлайн

Я повернулся и из трех свободных столиков выбрал себе тот, который оказался ближе к стене. И как только, выбежавший из-за стойки хозяин смахнул грязным полотенцем несуществующую пыль с табуретки и стола, умастил задницу на седалище и оглядел помещение.

Дежавю. Те же самые оборванцы, которых я видел через видеопортал, обретались в том же углу комнаты и даже позы у них ничуть не изменились. Я уж было подумал, это экспонаты из музея восковых фигур, но вот один ожил, поднял кружку и отхлебнул. За ним тоже самое сделал второй. Ни тот, ни другой меня будто и не заметили.

Чудеса. Неужели я такой незаметный?

Получается в зале я и эти двое. Пустота и запустение. И это при таких-то ароматах! Трактирщик скрылся за стенкой и оттуда послышался звон кастрюль и шипение масла.

Я не успел еще заскучать, когда хозяин семенящей походкой выплыл с кухни и в руках он нес поднос, на котором разлегся поросенок в стадии молочно-восковой спелости, зажаренный на вертеле. Его коричневый истекающий жирком бочок весьма колоритно оттенялся свежей зеленью. Вместе с поросенком на подносе приплыла крынка с пивом, духовитым и наваристым. Я крякнул от удовольствия и приступил к расчленению и поглощению.

Через пять минут трактирщик вернулся. Теперь на подносе лежали шампуры с румяными рябчиками. По четыре штуки за раз. Они были богато обложены нарезанными фруктами. Причем, не абы как, а со смыслом. Я бы даже сказал, - сакральным смыслом. Тут же в компании шампуров обретался лафитничек с густым бордовым напитком - то ли соком, то ли вином. Я одобрительно кивнул и нацедил из емкости себе на пробу в кружку. Метнув напиток в горло, понял - сие есть нечто до боли напоминающее кагор. Ну, может, чуть более терпкий. Нормально.

В общем, с едой я управился быстро и все бы ничего, но и хозяин, и оба оборванца, вдруг, ни с того, ни с сего, стали на меня поглядывать как-то странно, примерно как в зоопарке посетители таращатся на неведому зверушку. Я такие взгляды не люблю и сие следовало пресечь, тем более что пора переходить к активным действиям. Посему попытался рыкнуть в своем фирменном стиле… Фиг вам. Голос мне отказал! Немая сцена.

А тем временем один из оборванцев демонстративно полез в мешок на поясе и выудил из него моток прочной веревки. И взгляд, который он после этого бросил в мою сторону, говорил.
– Эта веревка для тебя, урод. Сейчас мы будем тебя паковать еще тепленького.

Ну, раз так, то я попробовал исполнить отработанный фокус с броском метательными ножами с двух рук. Упс, от винта. Руки остались лежать на столе будто отлитые из свинца! Попытался вскочить, но задница осталась сидеть на табуретке словно приклеенная. Ноги не слушались меня! Меня отравили!!! Глушанули какой-то дрянью, как последнего недоумка. Как это поется, на алкаша не нужен нож, ему лишь капельку нальешь и делай с ним что хошь… И я, старый и тертый шатун, позарившись на кусочек сыра, попал в мышеловку будто несмышленый мышонок-недоделок.

И здесь вылез мой проверенный в боях и походах нежный и ласковый Зверь. Но я не услышал от него уже привычного громового рычания типа - всех порву и никого в живых не оставлю. Моя зверушка тонко заверещала в полной панике и, видимо, со страшного перепуга, ударила по всем кнопкам и рычагам.

Как результат,

в организм подобно лавине хлынул жуткий набор нейропептидов, медиаторов, андрогенов, гормонов и еще черте чего. От этой инъекции моя кровь буквально закипела и я сходу перескочил сразу на пятый уровень активности, где не бывал еще ни разу.

Оборванцы в углу уже поднялись из-за своего стола и направились ко мне. Руки, снова ставшие послушными и какими-то даже невесомыми, выхватили ножи и исполнили бросок. Он получился такой силы, что клинки пробили тела бандитов навылет, застряв в стене за их спинами. Я бросил взгляд в сторону стойки. Хозяина не было. Улизнул зараза. Повезло, а то бы в состоянии аффекта точно порвал руками как Тузик тряпку.

И здесь меня богато стошнило, буквально вывернуло наизнанку. Все, что я с таким удовольствием только что употребил вовнутрь, вылетело наружу. Причем, не абы как, а под хорошим напором и со свистом, залепив вокруг все, включая стены и потолок… Однако.

Как только извержение отравленных продуктов прекратилось и пошла сплошная желчь, я решил покинуть негостеприимные стены. Ничего не дается задаром и в скором времени следовало ждать откат с пятого уровня. Как я себя тогда буду чувствовать, одному Богу известно. Но ничего хорошего уж точно не будет.

Вынув из стенок ножи, не стал выходить через дверь, а направился на кухню. Мне нужен был трактирщик и желательно живой. А его здесь не было. Хозяин таверны бежал, перепугался, что не мудрено, когда я рычал диким зверем, меча порченые ядом харчи во все стороны. Но сейчас не до него. Бежать вслед за ним через черный ход и разыскивать глупо. Не хватало еще ввязаться в какую-нибудь потасовку.

А посему, ударом ноги развалил хлипкую стену хижины со стороны леса и в несколько прыжков через огороды достиг опушки. Пятый уровень это вам ни тут. Каждый прыжок имел в длину метров десять, а двигался я с такой скоростью, что нормальный глаз видел лишь размытое пятно.

Дальше меня обступил лес и где-то через километр я свернул к дороге. Затем, перескочив в одном прыжке прибрежные кусты, добрался до реки. Упал в воду на мелководье рядом с узкой полоской берега, встал на четвереньки и начал пить. Как только желудок наполнился, опять исполнил арию Риголетто из оперы Травиата. И это действо пришлось повторить на бис еще четыре раза. Лишь после четвертого промывания желудка обессиленный отполз от воды, забился поглубже в кусты, свернулся калачиком и отрубился.

Проснулся в темноте. Рядом в кустах шуршала водяная крыса. Сколько прошло времени непонятно. Может спал сутки, может несколько часов. Выпал этот кусок у меня из жизни, как не было.

Подвигав руками и ногами, оценил физическое состояние как удовлетворительное. Имела место слабость и легкий тремор в конечностях, но это мелочи, пройдет. Еще раз попил водички, восстанавливая обезвоженность, и полез по обрыву наверх. Выломившись из кустов на дорогу, оглянулся назад и покачал головой удивляясь. И как это я смог в одном прыжке преодолеть и кусты, и десятиметровый береговой обрыв! Чудны дела твои, Господи.