Аконит
Шрифт:
– Эмме. Но нет. Нам необходимо еще кое-куда заглянуть…
* * *
Никогда в своей жизни Кора не была в мертвецкой. Нужная им находилась в подвальном помещении при Госпитале святого Элеозара. Она не спускалась вниз, в «секционную», как назвал это медбрат, ушедший за доктором, но даже в коридоре, близ вазы с ароматной лавандой, ощущался холодный сквозняк. Он нес с собой запах прогорклого воска, ладана и чего-то едкого с примесью спирта…
– Формалин, – подсказал Джон, потирая нос.
–
– Им обрабатывали деда перед захоронением, – пожал плечами тот, – вот и запомнил.
Кора подошла ближе к лаванде, жадно вдыхая ее аромат. Однако Грей не заставил себя долго ждать. В белом халате и с беспристрастным узким лицом он вышел из-за железной двери, откуда донесся холодный запах смерти.
– Мисс Нортвуд, мистер…
– Смит, – Джон протянул руку.
Грей пожал ее, не сводя с него пристального взгляда чуть раскосых, жутковато бледных глаз.
– Здравствуйте, доктор Грей, – улыбнулась Кора, немного подрагивая от охватившей вдруг тревоги. Уверенности не прибавляло ни место, ни необходимость обращаться к почти незнакомому человеку…
– Приветствую. Чем обязан вашему визиту?
Кора замешкалась, пытаясь подобрать слова, но тут заметила девушку, выходящую из-за той же двери. Тонкая, бледная, со светлыми золотистыми волосами и немного раскосыми голубыми глазами, она замерла, разглядывая гостей.
– Лира, моя племянница, – Грей махнул рукой, даже не обернувшись. – Заканчивает университет, здесь проходит практику.
– В мертвецкой? – не сдержала изумления Кора.
– Все удивляются, – усмехнулась Лира, пряча руки в карманах халата, – но мой дедушка был Жнецом, и наша семья, можно сказать, чтит традиции. Да, дядя?
– Верно. Лира, можешь пока занять нам место в столовой?
– Есть, сэ-эр, – протянула она, разворачиваясь на пятках по коридору.
– Дамы в наше время имеют больше возможностей для самореализации, – заметил Джон.
– Не может не радовать, – кивнул Грей. – Мисс Нортвуд, полагаю, здесь в том числе для своей реализации в журналистской деятельности?
– Откуда вы?..
– Кристофер, когда выпьет, весьма болтлив. Прямо он не говорил, но намекал слишком явственно. Он вами очень гордится.
Кора покраснела. Ей было ужасно стыдно. Дядюшка гордится ею, а она… Она совершенно не оправдывает ничьих ожиданий, даже собственных. И делает, кажется, только хуже.
– Мы хотели узнать несколько деталей об Аконите, – подал голос Джон. – Это важно для… статьи.
– Что ж, я не могу разглашать данные. Но говорить «да» и «нет» вполне могу.
– Вы ведь способны определить по характеру нанесения ран или как-то еще ведущую руку убийцы?
– Да.
– Аконит левша?
– Да.
Кора закусила губу. Сделала вдох и выдох, чтобы продолжить:
– Вы ведь осматривали
– Да.
– У восьмой жертвы был букет с аконитом и иссопом?
– Да.
– А у первой жертвы? Там был только аконит?
– Нет.
Кора прерывисто выдохнула и покосилась на Джона. Хотелось бы знать, какой конкретно цветок, но…
– Последнюю жертву пытали, как нам известно. Когда над ним начали издеваться? Вы смогли определить?
– Да.
– Это началось до того, как нашли восьмую жертву?
– Да.
– Большое вам спасибо, доктор, – слабо улыбнулась Кора. – И могу ли я задать вопрос не по Акониту?
Грей приподнял брови:
– Что же вас еще интересует?
– Людоед. Точнее… Гилберт Хантмэн.
– Вот оно что… Итак?
– Скажите, вы ведь маг, вы проводите опознание, используя магию крови?
– Провожу.
– Но вы не были задействованы в том деле?
– Не был. Трое экспертов были… – Грей нахмурился, – приглашенными специалистами. Они не были коронерами.
– А кем же они были? – заинтересовался Джон.
– Двое – маги-детективы из Специального подразделения, а третий – один из университетских преподавателей.
– Почему вас не допустили?
– Мне дали понять, что дело слишком громкое. Его величеству будет спокойнее, если под заключениями подпишутся «важные» люди.
– Понятно… Благодарю вас.
Грей кивнул им, а затем развернулся и зашагал по коридору.
* * *
Дома царил небольшой хаос. Родители все же решили на время покинуть город. Всего лишь на день рождения Коры. Рэдвуд-парк все еще не был готов к приему гостей, потому кузен отца, а по совместительству и протектор Коры, решил сделать для нее своеобразный подарок, обустроив все для приема в честь дня ее рождения.
Ричард Фитсрой на такое никогда не скупился. Он был низеньким, пузатым и добродушным, хотя, как слышала Кора, дела вел весьма и весьма жестко. Ему досталось управление мануфактурой, которую когда-то основал дедушка отца и, соответственно, дяди Ричи.
Так как-то и выходило, что семья Нортвудов то и дело получала ненаследуемый титул, а Фитсрои то и дело приумножали богатства. Обе семьи оставались близки не только из-за того, что владели долями одной мануфактуры, которые все увеличивались, но еще потому, что были ужасно друг для друга удобны. Нортвуды дарили Фитсроям честь быть приглашенными в высшее общество, а Фитсрои давали Нортвудам процент дохода.
В детстве Кора очень любила гостить у Фитсроев. Тогда здесь еще жила ее двоюродная бабушка, женщина с интересной судьбой и вечным бокалом в руках. Даже Линда любила слушать ее истории. А еще сестра любила дразнить Кору на пару с сыном дяди Ричи Стефаном.