Аконит
Шрифт:
– Ты рассказал обо всем моему отцу?
– Не «все». Мне нужен был совет старшего коллеги, хоть и в отставке. Кристофер отстранен, а лорд Нортвуд сам предлагал обращаться в случае чего… Вот мы и обсудили Чейза и… Баррета.
– И что он сказал? – Кора перешла на шепот.
– Думаю, тебе самой стоит поболтать с отцом. Он осведомлен больше, чем вам с Хантмэном кажется, – мягко улыбнулся Максимилиан и удалился.
Кора злобно засопела ему вслед.
Когда гроза за окном ушла в сторону от города, в комнату заглянула служанка, оповестив, что Кору ожидают. Ждал ее дядюшка Крис. Дата была особенной, но казалась уже такой далекой…
– Куда мы? – удивилась Кора уже в кебе, сидя напротив Кристофера.
– На кладбище, Гил сказал, что будет ждать нас там.
– Значит, встреча закончилась?
– С этой псевдосестричкой Морта? Да. Но он, кажется, зачем-то хотел зайти к Максу… Понятия не имею, что у них за дела, но рад, что Макс, выбирая между законом и справедливостью, выбрал второе.
Кора улыбнулась. Она тоже была рада. Максимилиан ей нравился, он был приятен в общении и в целом располагал к себе, несмотря на их первую встречу, в которой он активно демонстрировал недовольство.
Как давно это было. Хотя нет. Всего сезон назад. Но казалось, прошло уже несколько зим.
– Он заходил к моему отцу.
– Зачем?
– Поговорить о Баррете… И… Он посоветовал нам тоже поговорить с ним. Может, ты попробуешь? Вы с папой всегда были дружны, и до сих пор вас многое связывает. У вас точно разговор выйдет продуктивнее…
Кристофер задумчиво кивнул.
Кеб остановился у входа на кладбище, и еще идя по тропинке, Кора заметила Гила. Он сидел на скамейке у могилы с собственным именем. Ветер трепал белые волосы, а пасмурное небо грозно нависало мрачной серостью.
Кристофер опустился справа от сына, Кора присела слева. Гил наконец поднял голову от папки, посмотрел на них с улыбкой.
– Спасибо, что приехали.
– Что это с тобой? – дядюшка нахмурился.
Кора завозилась рядом. Она тоже почувствовала что-то странное, непонятное ощущение. Предчувствие?
– Это Макс принес, – Гил приподнял папку на коленях. – Тут имя того, чье тело лежит в могиле вместо моего.
Кора сглотнула, явственно ощущая вставший в горле ком. Она прислонилась к Гилу, а он пояснил:
– Чем больше я общаюсь с вами, тем легче мне вспоминать определенные вещи. В том числе лицо мальчика, что был со мной у Людоеда. Я попросил Макса поднять дела пропавших в те года примерно того возраста, каким я помню парнишку. И сегодня я нашел. Как забавно складывается судьба, да? Мы сидим здесь с вами, наконец выяснив, кто в могиле, и именно в тот день, когда он умер.
Гил раскрыл папку. Внутри лежал примятый портрет худощавого мальчика, а внизу приметы.
– Жан Ришар. Ему было пятнадцать. Он с семьей переехал в столицу из Леона, когда там свергли короля. Семья жила в Клоаке. На пропажи, даже детей, там смотрят сквозь пальцы. Тем более если это приезжие. Знаете, что самое забавное? Он ушел в поисках младшего брата, пропавшего ранее. Вот, – Гил перелистнул страницу, указывая на другой портрет и приметы, – в отличие от меня, ему нос не ломали. Но лицо слишком детское… И все же…
– Рие? – глухо предположил Кристофер.
У мальчика с портрета тоже были длинные волосы, черты лица походили на те, какие были у Рие. И ничто не могло скрыть сходства,
– Маркэль Ришар. Похоже, Рие все же младше меня, засранец… Забавно, как все в итоге переплелось, а? Наверное, все же я тогда умер вместе с Жаном в каком-то смысле, да? Значит, умереть еще раз не станет такой уж проблемой…
– Что ты несешь? – рявкнул вдруг дядюшка Крис. – Нашел пацана, отлично! Еще и семью друга обнаружил. Радоваться надо. Какая к импам смерть?
– Пап, – Гил устало вздохнул, привалившись к плечу Коры, – мы не докажем, что Баррет причастен. А раз так, я сам казню дюка. Я завершу то, что начал.
Вспомнился злополучный список жертв, где в самом конце был сам Гил…
Завершит?
38. Рубин и Аконит
В доме Кристофера было чище, чем помнилось Коре. Не было больше бутылок и прогорклого запаха дешевого табака. Пахло сандалом и холодным удом. Несмотря на тучи, дома было светло. Коре не потребовалось включать лампу, чтобы написать короткую записку отцу с предупреждением, что ждать дочь стоит лишь на следующий день. Маме такое не отправишь, она устроит скандал и при получении послания, и при возвращении нерадивой младшей. Кора не хотела ее беспокоить, но с удивлением подумала, что в целом ей все равно на ругань матери.
А вот на ругань Гила и Кристофера нет… Их громкие хриплые голоса разрывали пространство и гремели, сталкиваясь в воздухе. Казалось, будто не два человека пытаются о чем-то договориться, а два зверя рычат друг на друга. Когда Кора отправила записку, буря в доме стихла. Оба устали.
– Я не могу с ним больше говорить, – буркнул Кристофер, проходя мимо.
– Куда ты, дядя?
– Прогуляюсь, остужусь.
Послышался хлопок двери. Гил, утомленный спором, сидел в кресле, а теперь прижался лбом к боку подошедшей Коры. Она приобняла его, целуя в макушку, пахнущую дымом и дождем.
– Тебе, наверное, пора…
– Я остаюсь. И если я не ору на тебя, как дядя, это не значит, что я поддерживаю то, что ты собираешься уничтожить себя.
Гил тяжело вздохнул, пряча лицо на груди Коры. Она запустила пальцы в его волосы, массируя голову, и шепнула:
– Еще рано. Мы только начали. Дай нам время.
– Чем больше мы ждем, тем сильнее защита дюка. А я… я не могу спокойно сидеть, Корри. Я просто должен сделать это. Я не хочу… не хочу покидать тебя, но я должен. Это мой долг. А твой – отпустить меня. Ты достойна большего, чем… это, – Гил чуть отстранился, указывая на себя.
– Ты не «это», ты мой Гил, моя любовь, – Кора взяла его лицо в руки, приподнимая. Она пыталась сдержать подступающие слезы. – И я не позволю тебе уйти так просто. Ты должен дать мне обещание, что ничего не будешь предпринимать, пока не выйдет статья Рубиновой дамы. Обещай!
– Я обещаю тебе, моя богиня, – улыбнулся Гил. Она облегченно выдохнула, опускаясь к нему и нежно целуя.
У Коры сжалось сердце, когда она поняла, что руки Гила, обычно требовательные и жадные, хоть и бережные, теперь держали ее, будто она хрустальная и может треснуть и разбиться, разлететься на тысячи тысяч осколков. Гил касался ее так осторожно, так благоговейно, будто Кора ненастоящая, будто он забыл, что он Гил, что он Аконит, будто он снова 5897 в холодной пустой комнате, а его богиня лишь фантазия.