Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

– Я понимаю ярость мертвых людей, – сказал он, рассуждая о Мертвой войне. – Мы ступили на землю чужой цивилизации. Вы оказались людьми с длинными руками, которые вытянулись при помощи ваших девайсов, с загребущим сознанием, но малосодержательным. Мы попали в хитрую цивилизацию. Слова здесь ничего не значат. Я тоже вас бы с удовольствием вешал на фонарных столбах.

– Однако наши люди быстро снюхались, – возражал Тихон.

– Страна всегда была заражена люмпенской идеологией,

потому и сошлись.

– Но и мы с тобой сошлись, – настаивал Тихон.

Платон тонко улыбнулся.

– Ваш язык вызывает отвращение, – сказал он.

– Но все-таки есть много общего, – вмешался я. – Это общая апелляция не к разуму, а к расплывчатому духу. Это вечное повторение пустых слов. Но вы оказались более неуступчивыми. Вас трудно переубедить.

– Может быть, – согласился Платон. – Мы более простодушны, оттого и верим в то, что говорим.

– Но вы тверды вплоть до жестокости, – сказал я. – Вы сентиментальны, но жестоки.

– А вы развратны в своих мыслях, нравах, поступках. – Платон с удовольствием выпил еще одну стопку водки. – Почему все мертвяки, – он употребил именно это слово, – засланные сюда, родились не раньше тысяча восемьсот восьмидесятых годов? Те бы не выдержали культурного шока, не совместимого с жизнью!

– Но вы готовы рассматривать смерть как допустимое явление, у вас дети мерли, как кошки… – начал было Тихон.

– У нас Ставрогин из «Бесов» мучился от нарушения запретов. Простак! Повесился! Ваши живые бесчувственны.

– Мы по-разному бесчеловечны, – выпив водки, сказала Стелла.

Я сохранял нейтралитет: я не знал, нужно ли физическое бессмертие для людей – смерть дисциплинирует. Но неужели такая идейка – это все, что я могу выдавить из себя при всей своей вооруженности культурой? Я примитивен, как деревенский поп или дворовая собака. Я бьюсь об стену головой, но когда стена рушится – за ней открывается пустота. Однако Лядов не отказывается от физического бессмертия.

– Бессмертие – это моя профессия. Если какие-то мелкие боги склоняют меня к отказу, я просто перестаю в них верить.

172.0
<МОИ АКИМУДЫ>

Я видел сон. Акимуды состоят из ста пятидесяти четырех островов. Я посетил русский остров. На нем ездят машины, которые заправляют молоком кокосовых орехов. Кокос всегда в цене. Власти окружили кокосовые плантации колючей проволокой. Кто близок к кокосам и кокосовому правительству – тот сам в цене. Островом управляет кокосовый король. Мелкий, злобный человек, который считается секс-символом острова, он любит спорт и спортсменок. От спортсменок у него родилось много детей, но он отрицает свое отцовство. Он одаривает местных жрецов кокосом – мечтает о симбиозе кокосовой религии и кокосового государства. Народу достается в основном скорлупа. Народ получает скорлупу как королевский подарок. Народ пытается ее грызть, от этого у всех выпали зубы. Чиновники острова воруют друг у друга кокосы. Правоохранительные органы острова живут, промышляя кокосовым алкоголем. Кокосовая водка – акимудская валюта.

Все спились, ничего не делают,

грызут скорлупу. Жрецы строят храмы из кокосовых пальм. У них есть кокосовый бог. Они только не знают, кто он – этот дух кокосового ореха.

Чиновники Акимуд встречают друг друга здоровым кокосовым смехом. Он стал отличительной чертой кокосового начальства. Начальство гогочет. Оно стремительно куда-то несется. Лучший тот, кто быстрее едет. Садятся жрать и гогочут, подкалывая друг друга. Это считается – хорошо провести кокосовый вечер. Акимудские красавицы ходят в кокосовом прикиде. В платьях из листьев кокосовых пальм. У них кокосовые тампоны. В кинотеатрах показывают кокосовые фльмы. Ничего другого на острове нет.

173.0
<ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ БЕНКЕНДОРФА>

БЕНКЕНДОРФ. Если они ставят веру выше денег, мы проиграли. Не надо было их недооценивать. Каждый день гибнут знаковые люди. Ученые. Врачи. Художники. Посланная нами охрана выдает их и сама убивает. Расправы участились, и мы не можем их больше контролировать.

Остановить это нельзя.

Я. Они должны дойти до самого конца, до нового Нюрнбергского процесса. Черная сотня становится символом России. Мрачный взгляд на людскую реальность.

Самсон-Самсон – мой бывший ученик с конским хвостом на голове – предложил мне покаяться либо уехать. Он говорил со мной с особой смесью доброжелательства и пренебрежения.

– Веничке мы ставим памятник – он прародитель русского фашизма. Уважаемый человек.

– Ты с ума сошел! Он – протестный писатель!

– Верно! Он – враг либерализма.

– Самсон, он алкологик. Как и ты! Только в этом ваше сходство.

– Прошу со мной в таком тоне не говорить! Времена изменились. Теперь я задаю вопросы, и на моей стороне народная правда. Бенкендорф – вонючка. Жидовский выкормыш. Я назначен на его место.

С Бенкендорфа сняли его nickname, и под этой верхней одеждой оказалось ничего не значащее имя-отчество, вроде Ивана Матвеевича или Руслана Зовеновича. В один миг опал его роман, и в полном одиночестве, сидя в машине, он набрал меня, потому что звонить уже было некому, позвонил и сказал:

– Это – я! До свидания.

Так когда-нибудь и Главный разденется до потерянного им давно имени-отчества, и из-под пальто вдруг вылезет какая-нибудь неприкаянная фамилия, типа Наврот.

Я. Я думал, гэбэшная власть – край, а теперь я о ней жалею. Они хоть и шпионили на Западе, но приобщились к той культуре. Братья и Сестры запретили американские джинсы.

САМСОН-САМСОН. Уже многие интеллигенты перешли на нашу сторону. За нами идут лучшие актеры, писатели, режиссеры! А некоторые гэбэшники, вроде Державина, сбежали на Запад. (Он захохотал.) Сталин и Гитлер – близнецы-братья! Милые бранятся – только тешатся. Мы перепишем историю Великой Отечественной войны. Это была история любви на крови!

Я. Но как вы проживете без Запада?

САМСОН-САМСОН. Да легко! Мы им нужны – у нас газ. Они всегда были трусами. Поорут и заткнутся! Кроме того, Акимуд обещал устроить несколько чудес. Бог с нами!

Поделиться:
Популярные книги

Купеческая дочь замуж не желает

Шах Ольга
Фантастика:
фэнтези
6.89
рейтинг книги
Купеческая дочь замуж не желает

Рыболовные любительские снасти

Невский Юрий
Дом и Семья:
хобби и ремесла
5.00
рейтинг книги
Рыболовные любительские снасти

Тринадцатый

Северский Андрей
Фантастика:
фэнтези
рпг
7.12
рейтинг книги
Тринадцатый

Царские забавы

Сухов Евгений Евгеньевич
Русь окаянная
Проза:
историческая проза
8.50
рейтинг книги
Царские забавы

Ну, здравствуй, перестройка!

Иванов Дмитрий
4. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
6.83
рейтинг книги
Ну, здравствуй, перестройка!

Я не бог. Книга XXXIV

Дрейк Сириус
34. Дорогой барон!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Я не бог. Книга XXXIV

Специалист по нечисти

Билик Дмитрий Александрович
2. Бедовый
Фантастика:
юмористическая фантастика
городское фэнтези
мистика
5.00
рейтинг книги
Специалист по нечисти

После Кастанеды: дальнейшее исследование

Ксендзюк Алексей Петрович
Религия и эзотерика:
эзотерика
5.00
рейтинг книги
После Кастанеды: дальнейшее исследование

Шайтан Иван 6

Тен Эдуард
6. Шайтан Иван
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
историческое фэнтези
7.50
рейтинг книги
Шайтан Иван 6

Свет озера

Клавель Бернар
2. Столпы неба
Проза:
историческая проза
5.00
рейтинг книги
Свет озера

Когда физики в цене

Радунская Ирина Львовна
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Когда физики в цене

Коммунизм как реальность

Зиновьев Александр Александрович
Документальная литература:
критика
публицистика
6.25
рейтинг книги
Коммунизм как реальность

Газлайтер. Том 16

Володин Григорий Григорьевич
16. История Телепата
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
6.40
рейтинг книги
Газлайтер. Том 16

Обрыв

Гуцман Пётр Яковлевич
5.00
рейтинг книги
Обрыв