Акция
Шрифт:
В коридорах правительственного здания царила полнейшая неразбериха. С очумелыми лицами по этажам носились клерки и секретари, получавшие бессмысленные приказы растерявшихся начальников. Здание гудело, словно потревоженный улей.
Из поселка Мнимого поступили сведения, что 23-й побывал у 1-й, 2-й, 4-й и в данный момент находится у 5-й. Расталкивая друг друга плечами и руками, государственные руководители рванулись к большому компьютеру. Первыми, войдя в дисплейный зал с новой информацией, у дверей столкнулись 3-й и 9-й. Между ними началась самая настоящая потасовка. Побитый 9-м, но не поверженный, 3-й первым подбежал
4-й дал пинок 9-му, пытавшемуся начать работу на дисплее. Ведь если 3-му ничего не угрожает, то, возможно, и я ничем не рискую.
Тогда пусть эти идиоты с большими номерами сами выкручиваются. Он ввел последнюю информацию в большой компьютер. Ничего утешительного. 3-й действительно выпадает из игры. Но сколько дней пробыл этот фанатик-студент у 1-й? Четыре или шесть? В дисплейном помещении больше нечего делать. Главное — спокойствие. Посоветовать отдать приказ 9-му об уничтожении дублеров полицейскими силами или нет? Нет, подожду известий из Мнимого.
Всевозможные варианты были подсчитаны и зафиксированы в памяти большинством государственных руководителей. У дисплея большого компьютера остался только 7-й, которому поднятая шумиха очень нравилась, но пробиться к экрану дисплея удалось только сейчас, когда все взрослые ушли. Не найдя ничего интересного в мигании зеленых цифр и букв на дисплее, 7-й стал бегать наперегонки с мечущимися клерками, пощипывая по пути числянок.
А в аппаратной напряжение все возрастало и достигло своего апогея, когда заработал передатчик с сигналами из поселка Мнимого. Не выдержав медленной расшифровки, упал в обморок 8-й: никто даже и не подумал его поднять. Брякнулся, ну и черт с ним. Пошел текст.
«Слияние 23-го у 5-й — 3 неполных раза».
«Вот гады, — подумал 4-й. — Нет, чтобы с 1-й начать. А ведь нашему сосунку повезло».
«… у 4-й — 3 раза…»
Все увидели, как внезапно побледнел 9-й, министр полиции.
«… у 2-й — 5 раз…»
Куда подевался весь лоск с обаятельного 5-го? Он забился в судорогах как живой карась, жарящийся на противне.
— Я не хочу умирать, не хочу.
В этом его крике послышалось что-то звериное, мистическое. Все отчужденно посмотрели на него, как на прокаженного. Неожиданно приемный аппарат замолчал.
«Может быть он у 1-й был, но ничего со слияниями не получилось. Все-таки не молодая, — подумал 4-й. — Тогда полный порядок».
В этот момент аппарат зашумел снова и выдал следующее:
«… у 1-й — 6 раз».
4-й и 6-й окаменели. Сзади весело посвистывал 3-й, как будто заранее предвидевший такой исход событий.
Первым очнулся 4-й.
— Государственные руководители. В этот трудный час, когда решается судьба числового государства, мы должны все вместе с утроенной энергией бороться против кучки авантюристов-заговорщиков. Вспомните, сколько интересных дней мы провели рядом друг с другом. И теперь, в минуту смертельной опасности, каждый из нас должен проявить благородство и личную храбрость в битве с террористами
В основном, речь 4-го была обращена к военному министру и к министру полиции, имеющими в своем подчинении формирования с деструктураторами. В аппаратной наступила тишина. 6-й.
— Но что же нам делать? — Не выдержал затянувшейся паузы 6-й.
4-й немного помедлил, а потом произнес кощунственную фразу:
— Надо уничтожить наших дублеров с помощью боевого оружия. Государственные руководители попятились от 4-го. Послышались возмущенные голоса.
— Запятнаем навсегда свою честь. Будут бунты и забастовки. Это рискованно для существования числового государства.
4-й подождал, пока все утихнут.
— А жить вам хочется?
Шум окончательно прекратился. Сильный аргумент, что и говорить.
— Я согласен с 4-м. — Выступил с поддержкой Министр полиции. — Иду отдавать приказ полицейским подразделениям.
4-й посмотрел на военного министра. 3-й молча сидел в углу аппаратной и как будто даже подремывал.
В состоянии, близком к помешательству, я рванул дверь коттеджа у 5-й и, не останавливаясь, пошел в последнюю комнату. Эти роскошные коттеджи строились по единому архитектурному решению, и я уже знал, где находятся спальни числянок. Искоса заметив собранный эмбрионарий, я не поднимая головы, произнес:
— Пошли заниматься слиянием. У меня силы на исходе. Мне некогда.
Речь моя, видимо, здорово напоминала бред сумасшедшего. Наверное, в тот момент так и было. Я ждал привычных действий, когда очередная числянка затаскивает меня в эмбрионарий и … остальное понятно.
Но мои слова не имели никакой реакции. Я удивился и поднял голову. Вся моя усталость и мимолетное сумасшествие вылетели как дым из трубы. Таких красивых числянок я еще не встречал в своей жизни. Разве что на обложках журналов. Ее великолепие было неотразимым. Я забыл о своей миссии, о том зачем я здесь нахожусь. Ее прекрасное тело все разжигало во мне. Но странное дело, я боялся ее. На какой-то миг мне показалось, что я по ошибке забрел в этот оазис красоты.
Мои размышления прервал мелодичный голос числянки. Она, похоже, прочитала мои мысли.
— Ты не ошибся. Попал к 5-й. Я смотрю, старухи тебя здорово потрепали. Дорвались до сладкого. Ведь наша жизнь в этом поселке, несмотря на великолепие обстановки, очень грустна. Государственные руководители нас контролируют, проверяют и перепроверяют. Поэтому все дали согласие на предложение твоих революционных друзей-студентов поиграть со смертью в кошки-мышки. Кроме глупой 2-й все остальные прекрасно понимают, что нам грозит. Но перед смертью так хочется получить удовольствие!
5-я томно посмотрела на меня таким взглядом, от которого голова моя пошла кругом.
— К тому же совершенно не обязательно, что мы погибнем. В предстоящей суматохе, возможно, некоторым удастся улизнуть из этого постылого поселка Мнимого. Жизнь — это игра. А данная игра стоит свеч…
Последующие дни, до сильного стука в дверь, показались мне волшебным сном, словно я некоторое время побывал в раю. Стараясь до донышка использовать свои энергетические остатки, я получал огромное наслаждение от слияния с 5-й, не идущее ни в какое сравнение с тем, что я испытывал в моей предыдущей жизни. Возможно это и было счастьем?