Чтение онлайн

Носилки мерно колыхались. Раз не усадили в повозку, значит, везут куда-то недалеко, наверняка в одно из поместий Нэйта или их приближенных.

Молодая женщина немного успокоилась: раз не убили сразу, значит, Суро мальчик и вправду нужен живым, ну и няньку при нем могут оставить, хоть и, скорее всего, под чужим надзором. Главное себя не раскрыть. Трудно придется… А еще она почти молилась, чтобы узнал Энори. Он не потерпит, чтобы кто-то протянул руки к его воспитаннику… и, возможно, ей тоже поможет.

Подсказал

бы еще кто, где он сейчас…

В Сосновой работа кипела, созвали — а когда и согнали силой — мужчин со всех окрестных деревенек. Некоторые ворчали: мол, вместо своих огородов заняты чужими стенами. Другие одергивали их — если своим же защитникам не помогать, последние времена настанут. Третьи помалкивали, помня, что никого солдаты крепости не защитили. Были и те, кто думал — отряд рухэй разбился об эти стены, не то шли бы себе дальше, жгли и грабили.

Так или иначе, сейчас здесь царило оживление, какого не было уже давно, а уж столько женщин — стряпух и прачек — в Сосновой и вовсе никогда не водилось. Завалы уже разобрали, теперь часть стен по сути возводили заново, как и большинство зданий внутри. Да… раньше тут многое требовало ремонта. Крепость бы порадовалась преображению, случись оно по мирной причине.

Асума строго следил за порядком, благо, и пришедших с ним из Срединной наставлять и понукать не приходилось.

Посланных за налетчиками солдат скоро не ожидали, поэтому, когда разведчики донесли о возвращении двоих, командир весьма удивился. И почуял недоброе: такое возвращение могло значить только, что с отрядом стряслась беда.

Третьего человека, пришедшего вместе с солдатами, он в первый миг не признал, думал — кто-то из местных охотников, взятый проводником.

Асума подивился тому, как выглядели воины, словно не по горному лесу шли-торопились, а с неделю отлеживались на перинах. И не только свежим видом поразили, но и детски-счастливым каким-то выражением лиц. И выражение это было заразным, видимо — тут же начало появляться у некоторых солдат Срединной.

Впрочем, никто не мог подсказать, каким стало лицо у него самого, когда осознал, кто этот третий. Счастливым вряд ли, но вот глупым наверняка.

Это не мог быть Энори, и не мог быть никто другой. Асума, до крайности растерянный, постарался не выказывать этого слишком явно и задал много вопросов, ответы на которые не знал бы и брат-близнец. Услышанное его удовлетворило, но он заметил, что некоторые вещи обсуждать Энори не хочет. В прежние времена такое случалось и настаивать не посмел бы никто, кроме разве что генерала Таэна, однако сейчас Асума предпочел бы избежать недомолвок.

Но оставалось пока принять Энори и отправить письма генералу.

…На вороте у него красовалась серебряная

застежка со знаком Рыси. Заметил, как на него уставился помощник Асумы, проследил направление взгляда.

— Ах да, я и забыл, — с немного растерянной улыбкой отстегнул пряжку, и последовал за провожатым сквозь толпу любопытных, большинство из которых не осознали пока, что произошло и кто это вообще, за что ему внимание всех офицеров разом.

— Он не имел права носить этот знак, — сказал помощник, проследив взглядом за нежданным гостем.

Асума потер переносицу:

— И все же он много лет жил в этой семье и верно служил ей. Скрываться в глуши и держать при себе знак как память — за такое осудят только неблагодарные.

Поскольку одежда его была невзрачной, достойной лесного охотника, за которого и приняли поначалу; Асума велел принести другую, но возникла заминка. Все знали, что Энори не носит цветного, хотя сам он сейчас не просил ни о чем таком. Тонкое серое сукно нашли в деревне у местного старосты, и новую безрукавку цвета грозовой тучи с серебряной вышивкой у ворота. Швеи мигом, хоть без особого мастерства изготовили наряд. Неярко по-прежнему, но никто не примет за простого жителя гор.

Его разместили в лучших покоях, насколько о лучшем можно было сейчас говорить в Сосновой. Десятки людей старались, возвращая ее к жизни, но следы пожара все еще бросались в глаза.

И в комнаты постарались принести хоть что-то, скрадывающее недавнее разорение.

Энори тронул занавеску с вышитыми на ней пчелами — массивные, они кружились над золотыми контурами цветов.

— Это принадлежало женщине, — послышался голос сзади. — И сундук с уточками. И вон та вазочка с янтарем тоже; смотри-ка, надколот край. Могли бы и выбросить…

— Женщине? — тихо откликнулся Энори. — Да, пожалуй…

Яаррин сидела на кушетке, поджав ноги.

— Наконец-то побуду в нормальной комнате, хоть и среди такого барахла. Даже хорошие вещи они навалили сюда как попало…

— Сгинь, — сказал Энори. — Сюда идут.

Солдат в головной повязке со знаком Срединной стоял не как положено, а переминался с ноги на ногу, и смущенно прочищал горло.

— Господин, тут такое дело… Простите, что не даем отдохнуть, но срочно требует командир.

Человек был маленький, щуплый, но выглядел очень решительно. Из соседней деревни, сейчас он трудится плотником. Правда ли, что он был здесь при штурме Сосновой? До сих пор не было оснований усомниться в его рассказе, все выжившие говорили примерно одно. Однако сейчас…

— Ты, верно, ошибся, — с глубочайшим недоверием сказал Асума. Он, поднялся, сам того не заметив, и наступал теперь на маленького плотника, а тот пятился, ежился, но глаз не прятал даже при поклонах, как уж ему удавалось.