Ах ты... дракон!
Шрифт:
Поверить в это было трудно. Пережить крушение надежд и будущего, месяц за месяцем выживать в холодном соленом аду, перетерпеть столько потерь, столько боли и отчаяния! Смириться, наконец, с тем, что будущего больше нет, что все, что у тебя осталось - те несколько недель, месяцев или лет, пока холод, отравленный солью воздух или какая-нибудь хворь не дотянутся цепкими лапами и не загонят на кладбище.
На встречу с богами.
Хотя в этом маленьком поселке с большим кладбищем в богов давно уже никто не верил.
И в помощь и доброту
Но сейчас-то, сейчас...
Они шли с восточного края поселка, и ветер дул им в спину, кружа в стылом воздухе пыль и песок пополам с горькой солью. И было их не пятеро, а куда больше, и разномастные теплые одежки ничуть не походили на прекрасные "покровы". И лица были у них самые обычные, без того сияющего ореола, про который вещали молитвословы. Но мальчишкам и девчонкам полумертвого поселка нежданные гости показались только что шагнувшими с небес! И грязноватая соль казалась сияющей оболочкой, и лица с одинаково-потрясенным выражением - самыми прекрасными в мире!
Они все-таки пришли.
Девчонка все же добралась, и они пришли...
И, кажется, не собираются просто развернуться и уйти...
Неужели их заберут отсюда? Неужели выжившие ребята еще увидят что-то, кроме серого камня и желто-бурых туч, перегоняемых с места на место злобно-неугомонным ветром? Неужели будет еще что-то, кроме сухих лепешек и порции вечно пересоленной каши? Неужели можно будет потрогать зеленые листья, вдохнуть аромат распустившегося цветка?
Неужели...
Поселок встал на дыбы. Распахивались окна. Появлялись и в шоке застывали на пороге тощие фигурки в буроватом бесформенном тряпье. Нерешительно тявкнула собачка, которую одна девчушка из последнего набора новичков ухитрилась притащить с собой и каким-то чудом выкормить, деля с ней свою порцию... Заворочалась на постели в полубреду больная Ринка. Зажала рукой рот, чтобы не вскрикнуть, ее подруга, так и сжимавшая в руке выбранное для похорон платье. Обессилено привалился к стене Тари, самый старый в этом поселке - ему уже было двадцать четыре. В этом солено-ледяном кошмаре он продержался семь лет. И сейчас, в этот момент, он почему-то больше всего был рад тому, что тряпка, замотавшая его лицо по самые глаза, скрывает мокрые щеки. Здесь только девочки могут позволить себе плакать, девочки и новички (сколько он в свое время утешил таких мальчиков и девочек... и у скольких постелей потом стоял, не в силах помочь, и скольких похоронил). Ему нельзя.
Но сейчас, вот сейчас, в эти несколько мгновений, он мог позволить себе слезы. Их все равно никто не увидит.
И все же поверили не сразу.
Только когда из группы пришедших вырвалась девчонка в длинной плотной юбке и теплом, ловко скроенном полушубке - та самая, их девчонка, которая неделю назад на свой страх и риск ушла в Шаг.
– Ребята, мы за вами! Там снег в городе, там... там хорошо, нам помогут...
– Снег?
– по темному от голода и вечного ветра лицу Митаса поползла недоверчивая
Девчонка протянула к нему раскрытую ладонь:
– Вот, снежок, видишь? Снежок! Я слепила, я с собой взяла. Там снег, там нет песка, там теплый дом для всех...
– Снег...
– слушал и не слышал южанин Митас.
– Пожалуйста... можно потрогать?
Кто-то из пришельцев, как-то сдавленно прошипев сквозь зубы нечто невнятное, уже тянул со спины мешок и дергал завязки. Из домиков, несмотря на бурю, выходили и выбегали, забыв закутаться, ссыльные ребята. И Тари собрался с силами и отлепился наконец от стены, чтобы напомнить бестолковым младшим про одежду, про хвори... и про осторожность, пятеро богов, при появлении незнакомцев.
Он должен. Даже если это действительно пришли за ними, если помогут и заберут отсюда в безопасное место... даже если... Все равно, потерять кого-то из-за обычной "грудницы" или "горькой простуды", подхваченной буквально в последний миг, не хотелось.
Так что он должен позаботиться о своих.
Он тут старший.
Более-менее оглядевшись, пришельцы-спасители схватились за головы.
– Восемьдесят семь человек?! Речь шла о пятидесяти семи...
– Было пополнение. Но забрать можно восемьдесят два.
Пало остро взглянул на говорящий... как назвать этого парня и с чем его сравнить, северянин затруднялся подобрать слова. Костяк? Скелет? Высохшее тело? Здесь все были такие: на первый погляд вполне упитанные, да. Пока не размотаешь эти их жуткие тряпки, в которые ребята были закутаны по самые брови. А без тряпок оставалось то самое - которое Пало Северянин затруднялся назвать словом. Даже вежливым.
Тощее тело, точно составленное из костей, жил и кое-как натянутой на все это буровато-серой, точно плохо выделанный пергамент, кожи. Запавшие щеки, большие глаза с вечно опухшими, красными веками. Странно тонкие губы. И эта их походка...
Когда отбушевали первые страсти, когда нежданных спасителей уже наобнимали до синяков на плечах, когда иссяк, казалось бы, бесконечный поток вопросов: как, куда и вообще, а что теперь будет? Когда из негустой толпы протолкался скелетик повыше остальных, наскоро представился как Тари и принялся распихивать неодетых по хижинам, радостное оживление чуть приугасло, и маги обратили внимание на то, как двигаются подростки. Чуть замедленная, шаркающая походка напоминала стариковскую. Старички, маленькие старички... да что же это такое?!
– Нам не всегда доставляют еду вовремя, - заметил его недоумение Тари.
– Ни пополнение, ни еду. Боятся.
– Чего? Что вы устроите им засаду? Что... правда боятся?
– Наверное.
– Вы? Без оружие и слабые, как...
– Слабые, - хрипловато согласился перевитый жилами скелет.
– Может быть, поэтому еды
всегда
недостаточно. Даже если была вспышка хвори, заразной, и умерло больше, чем обычно... Сколько бы нас ни было - но порций