Шрифт:
Свинопас
Жил-был
Это, конечно, было дерзко с его стороны – спросить дочь императора: «Пойдёшь за меня?» Впрочем, имя он носил славное и знал, что сотни принцесс с радостью приняли бы его предложение. Интересно знать, что ответила ему императорская дочка.
Послушаем же, как дело было.
Отец у принца умер, и на его могиле вырос розовый куст невиданной красоты: цвёл он только раз в пять лет, и распускалась на нём одна-единственная роза. Но что это была за роза! Она благоухала так сладостно, что понюхаешь её – и заботы свои и горе забудешь. Ещё был у принца соловей, который пел так чудесно, словно в горлышке у него хранились все самые прекрасные мелодии, какие только есть на свете. И роза и соловей предназначались в дар принцессе; их положили в большие серебряные ларцы и отослали к ней.
Император приказал внести ларцы прямо в большой зал, где принцесса играла с фрейлинами в «гости», – других занятий у неё не было. Увидав большие ларцы с подарками, принцесса от радости захлопала в ладоши.
– Если бы там оказалась маленькая киска! – воскликнула она.
Но в ларце был розовый куст с прекрасной розой.
– Ах, как мило она сделана! – залепетали фрейлины.
– Больше чем мило, – проговорил император, – прямо-таки великолепно!
Но принцесса потрогала розу и чуть не заплакала.
– Фи, папа! – сказала она. – Она не искусственная, а настоящая!
– Фи! – повторили все придворные. – Настоящая!
– Подождите! Посмотрим сначала, что в другом ларце, – провозгласил император.
И вот из ларца вылетел соловей и запел так чудесно, что ни у кого язык не повернулся сказать о нём дурное слово.
– Бесподобно, прелестно! – затараторили фрейлины; все они болтали по-французски одна хуже другой.
– Как эта птичка напоминает мне музыкальную табакерку покойной императрицы! – сказал один старый придворный. – Тот же тембр, та же подача звука!
– Да! – воскликнул император и заплакал, как ребёнок.
– Надеюсь, что птица не настоящая? – спросила принцесса.
– Самая настоящая! – ответили ей послы, доставившие подарки.
– Так пусть летит, куда хочет! – заявила принцесса и отказалась принять принца.
Но принц не пал духом – вымазал себе всё лицо чёрной и коричневой краской, надвинул шапку на глаза и постучался.
– Добрый
– Много вас тут ходит да просит! – ответил император. – Впрочем, погоди – вспомнил: мне нужен свинопас. Свиней у нас тьма-тьмущая.
И вот принца назначили придворным свинопасом и поместили его в убогой крошечной каморке, рядом со свиными закутками. Весь день он сидел и что-то мастерил, и вот к вечеру смастерил волшебный горшочек. Горшочек был весь усыпан бубенчиками, и когда в нём что-нибудь варили, бубенчики вызванивали старинную песенку:
Ах, мой милый Августин,Августин, Августин,Ах, мой милый Августин,Всё прошло, всё прошло!Но вот что было всего занимательней: подержишь руку над паром, который поднимался из горшочка, и сразу узнаешь, кто в городе какое кушанье стряпает. Да, уж горшочек этот был не чета какой-то там розе!
И вот принцесса отправилась на прогулку со своими фрейлинами и вдруг услыхала мелодичный звон бубенчиков. Она сразу остановилась и просияла: ведь сама она умела играть на фортепьяно только одну песенку, «Ах, мой милый Августин», да и то лишь одним пальцем.
– Ах, и я тоже это играю! – сказала принцесса. – Вот как! Значит, свинопас у нас образованный! Слушайте, пойдите кто-нибудь и спросите у него, сколько стоит этот инструмент.
Пришлось одной из фрейлин надеть деревянные башмаки и отправиться на задний двор.
– Что возьмёшь за горшочек? – спросила она.
– Десять поцелуев принцессы! – ответил свинопас.
– Как можно! – воскликнула фрейлина.
– Дешевле нельзя! – ответил свинопас.
– Ну, что он сказал? – спросила принцесса.
– Право, и повторить нельзя! – ответила фрейлина. – Ужас что сказал!
– Так шепни мне на ухо.
И фрейлина шепнула.
– Вот невежа! – рассердилась принцесса и пошла было прочь, но… бубенчики зазвенели так приманчиво:
Ах, мой милый Августин,Всё прошло, всё прошло!– Послушай, – сказала принцесса фрейлине. – Поди спроси, не возьмёт ли он десяток поцелуев моих фрейлин?
– Нет, спасибо, – ответил свинопас. – Десять поцелуев принцессы; а иначе горшочек останется у меня.
– Как это неприятно! – проговорила принцесса. – Ну что ж, делать нечего! Придётся вам окружить нас, чтобы никто не подсмотрел.
Фрейлины обступили принцессу и загородили её своими пышными юбками. Свинопас получил от принцессы десять поцелуев, а принцесса от свинопаса горшочек.
Вот была радость! Весь вечер и весь следующий день горшочек не снимали с очага, и в городе не осталось ни одной кухни, от камергерской до сапожниковой, о которой не стало бы известно, какие кушанья в ней готовились.