Чтение онлайн

За это время у моих девчонок выросли зубы, по два у Жюльет и Мадлен и целых четыре — у Эдит. А я похудела до своих юношеских габаритов. Но совсем не потому, что через полтора месяца, когда кончилось молоко, я тут же занялась диетами и физкультурой… А просто, когда у детей растут зубы, у троих детей, и все побочные кошмарные события — понос, рвота, температура — происходят в тройных масштабах и одновременно,

не похудеть, даже если рядом верная Мадлен, нежный сын и приходящая Мари, невозможно!

— Знаете, мадам, — как-то заметила Мари, — может, и хорошо, что ваш муж в Марселе. Он не вынес бы таких ночей!

— Так вот в чем дело! — хмыкнул Селестен. — А я-то думаю, чего он там застрял?

В отличие от Мари, наш сын прекрасно знал, где сейчас его родитель. Знала я, знала Мадо и матушка Анжели. Все. Для остальных мсье Сарди находился в командировке в Марселе.

Матушка Анжели явилась на третий день после его исчезновения и странно посмотрела на Мадо.

— Это же его любовница! Как ты могла ее оставить?

— Могла, — сказала я. Мы уединились в кухне и пили чай. — Она хороший человек и хорошая няня. Вы от Мишеля?

— Да. Он рассказал мне все. Твой муж очень страдает.

— Ну и?

— Как это «ну и»? Мишель хочет вернуться.

— Мог бы сам сказать мне об этом. Зачем присылать парламентера?

— Он не может. Но хочет начать все сначала!

— Так вернуться или начать все сначала?

— Я тебя не понимаю. Что ему передать? Он может вернуться?

— Нет. Но над предложением начать все сначала я подумаю.

— А ты не подашь на развод?

— Над этим я поразмышляю тоже. Но он может начинать.

— Начинать что? Я опять тебя не понимаю. Мне казалось, что мы только-только нашли общий язык. А ты снова за старое. — Анжели была искренне расстроена.

— Так и передайте: он может начинать. Мишель поймет, в отличие от вас. — На жалость в тот момент я была неспособна.

— А я могу посидеть с внучками?

— Посидите.

— Ну и гордячка же ты, Полин! А Селестен знает?

— Что именно? — Она застала меня врасплох! Но я тут же предложила позвать его и рассказать правду. Без подробностей.

— Мам, лучше бы я не знал ничего, — сказал Селестен, когда я вечером зашла в его комнату пожелать спокойной ночи. — Как мне теперь относиться к вам обоим? А к Мадо?

— Не знаю, сынок. Дело твое. Спи.

— Мамочка, поцелуй меня. Ты всегда целовала в детстве.

Я присела на край постели и поцеловала его в лоб. Сын порывисто обнял и по-детски прижался ко мне. Такой большой и ужасно похожий на отца. Мой маленький родной мужчина. Мы

сидели так долго-долго. И оба стеснялись своих слез.

Мишель позвонил на следующий день. Примерно в полдень и на мой мобильный.

— Как девочки? — достаточно сухо поинтересовался он, но я чувствовала, что ему хочется сказать мне очень многое. — Сын?

— Все хорошо, — тем не менее так же сухо ответила я.

— А как ты?

— Тоже хорошо.

— Мы можем встретиться? Я в кафе напротив.

— Нет, — сказала я. — Не сегодня. — И повесила трубку в абсолютной уверенности, что он перезвонит тут же. Или придет.

Но он позвонил лишь спустя неделю и поинтересовался исключительно здоровьем детей. Про мое здоровье он даже не заикнулся.

Не звонила и я, но, как ненормальная, кидалась к каждому телефонному звонку. Раз в неделю он все-таки давал о себе знать.

— Знаешь, мам, — однажды сказал Селестен; дело было уже в апреле, — я сегодня встретился с папой. Он ждал меня у ворот коллежа. Мы пообедали, и папа спросил, почему ты не хочешь с ним разговаривать?

— Я? Но он сам задает два вопроса и тут же прощается!

— Ты как хочешь, мам, но я буду встречаться с ним.

— Пожалуйста, имеешь право.

И вдруг Мишель прислал цветы. Там не было никакой записки, но я точно знала — они от него! Мои любимые лилии. На следующий день снова, и на следующий день… А потом произошло еще кое-что. Подождите, сначала я расскажу, как мне вдруг летом позвонила Эдит и заговорила таким тоном, как если бы я только вчера вернулась из отпуска:

— Как дела, подруга? Я ужасно соскучилась!

— Все хорошо. Как у тебя?

— Вот, собираюсь опять стать мамой.

— Да что ты! Кто бы мог подумать! — удивилась я, хотя прекрасно знала от Селестена, что у Бернара скоро появится братик. Мальчишки общались, но я была уверена: сын хранил тайну про Марсель. — И когда же?

— Буквально на днях. Мы с Максом ждем не дождемся. Мой Макс такой замечательный папаша, Бернар его обожает.

— Я очень, очень рада за тебя. Не пропадай, звони.

— А как там, кстати, наша подруга Мадо? — отреагировала Эдит на мое вежливое нежелание продолжать светскую беседу.

— Процветает. Устроилась хормейстером в капеллу пожарного депо.

— Представляю себе нашу трепетную виолончелистку в окружении бравых пожарных. И все, как один, холостяки-брюнеты с усами! Не болтай ерунды, Полин. Я же знаю, что она работает у тебя.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Интересно. А что Мишель?

— Мишель?.. Мы созваниваемся периодически.