Чтение онлайн

Она ринулась к выходу, но Джек быстро преградил ей путь.

— Попробуй только ей рассказать! — В его голосе зазвучала угроза.

— Расскажу!

— Не посмеешь! Я заставлю тебя молчать! — Он запахнулся на нее.

Гейл даже не отшатнулась.

— О! Ты можешь ударить женщину? Молодец, делаешь успехи!

Опомнившись, Джек опустил руку.

— Обещай, что не сделаешь этого…

— А ты ударь меня! — посоветовала она и злобно рассмеялась:— И пообещаю!

Он схватил ее за руку.

— Я

жду!

— Жди, — ответила Гейл, не делая попытки высвободиться и презрительно усмехаясь.

Он заглянул в ее бездонные глаза, вспомнил полутемную маленькую комнату, мягкий свет пламени, заслоняемого телами людей, жаркие объятия Гейл, ее неожиданную злость и невольно с силой сжал руку девушки.

Гейл вскрикнула от боли, из глаз ее брызнули слезы.

— Дрянь, изверг, убийца! — зашипела она. — Убийца! — Болезненная гримаса исказила ее лицо. — Ненавижу тебя, ненавижу! И отомщу тебе, слышишь, отомщу за все!

Пошатываясь, она вышла за дверь. Джек слышал, как прошуршали по коридору ее неуверенные шаги. После все стихло.

Агнесса впервые за много дней спала сладко и безмятежно, и снилось ей что-то легкое, светлое, неуловимое. Ей грезились шорохи листьев, запахи трав, нежное сияние утреннего света. Агнесса улыбнулась во сне и внезапно увидела уже наяву лучи зимнего солнца. Она открыла глаза. Свет заливал всю комнату: стекла окон, стены, половицы… Клинок висящего над камином кинжала сверкал так нестерпимо, что больно было смотреть.

Вещи лежали на своих местах, было чисто, уютно, тепло, и Агнессе показалось, что наступило самое обыкновенное милое воскресное утро. Она потянулась, хотела спрыгнуть с постели и вдруг вспомнила все.

Она вспомнила, что еще не сможет подняться, но почувствовала: начался путь медленного, трудного возвращения к жизни. Сколько же дней она была вырвана из нормальной жизни? Агнесса, как обычно бывает в горе или болезни, потеряла счет времени и теперь безуспешно пыталась его восстановить.

Она лежала, размышляя, а за дверью уже слышался знакомый топот. Пес, звеня повисшими на концах шерсти сосульками, вихрем ворвался в комнату и бросился к хозяйке, радостно взвизгивая и протягивая к ней морду.

— Керби! — Джек вошел следом и, увидев, что Агнесса не спит, обрадованно улыбнулся. — Проснулась? Давно?

— Нет, только что.

Агнесса с трудом оторвалась от подушки. Голова кружилась, перед глазами мерцали, вспыхивая, золотистые огни, а сердце готово было выскочить из груди.

Джек присел на край постели и взял руку Агнессы.

— Как ты, Агнес?

— Лучше! — Ей не терпелось поделиться своей радостью. — Теперь я чувствую, что поправлюсь. — Она вздохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Прошло так много времени…

— Не

очень много, Агнес, и сейчас время пойдет быстрее.

Она заметила его невеселый взгляд. За время ее болезни в Джеке произошли неуловимые перемены; какие, Агнесса не смогла бы сразу сказать. Он похудел, черты лица обозначились резче, и он держался так тихо, словно что-то на него давило или же он чего-то боялся.

— Ты выглядишь очень утомленным, Джекки. Не нужно так много работать и волноваться за меня, ты должен подумать и о себе.

— Ну что ты, Агнес! Я не особенно устаю. В ближайшее время я совершенно свободен и все время проведу с тобой.

Странное стеклянное выражение мелькнуло в его глазах, и Агнесса подумала о том, что ему, верно, пришлось еще тяжелее, чем она думала.

— Я очень люблю тебя, Джек, — тихо произнесла она, готовая расплакаться от слабости, от своих собственных чувств к этому человеку и преклонения перед его чувствами.

— О, Агнес! — пробормотал он. — Любимая…— В том, как он посмотрел на нее сейчас, было что-то благодарственно-жертвенное. Их пальцы сплелись, и одновременно словно бы заново воскрешенно соединились сердца. Джек украдкой вздохнул: трудным оказалось произнести и услышать только первые слова.

Агнесса попросила зеркало. Увидев свое бледное, исхудалое лицо, она вздрогнула и едва не расплакалась вновь, несмотря на поспешные заверения Джека в том, что она выглядит ничуть не хуже, чем прежде.

Агнесса принялась расчесывать свои длинные каштановые волосы, прислонясь спиной к подушке и глядя в зеркало, которое держал Джек.

— Вчера приходил доктор Энтони. Он сказал, что теперь непременно поставит тебя на йоги. Кризис миновал, Агнес, и ты скоро поправишься,

— Мне надоело лежать, Джекки.

— Я понимаю, Агнес, но вставать еще рано. Потерпи.

— Мы сможем сразу уехать, как только я почувствую себя лучше?

— Конечно! Золото у нас теперь есть, уедем, начнем новую жизнь, а обо всем, что здесь с нами случилось, забудем раз и навсегда! — Он старался говорить весело, но Агнесса сердцем чувствовала во всем происходящем непонятную фальшь. Однако она не могла ничего предположить и сказала только:

— Как-то не верится, что у нас есть золото, мне все кажется, будто мы по-прежнему бедны

— Да, — ответил Джек, — я, признаться, тоже не чувствую себя богатым. Наверное, оттого, что мы еще не привыкли, а потом, жизнь-то вроде бы и не изменилась: носим ту же одежду, живем в том же доме… Но скоро ты поверишь, когда я куплю тебе новые платья и туфли, и книги, и рояль, и… Все у тебя будет, — закончил он.

Агнесса улыбнулась

— У нас так много золота?

Ее невинный вопрос пробудил у Джека сомнения, вероятно, появившиеся еще раньше.