Чтение онлайн

— «Тунец» подсадил его в автомашину и сейчас следует по набережной, — отрапортовал дежурный офицер.

Сервэн надолго замолчал, видимо, решая, как лучше поступить в этой ситуации. А мне в этот момент подумалось, что если бы не известие о смерти отца, то он, наверное, соображал бы значительно быстрее.

— Может быть, задержать их? — спросил подлейтенант, которого, очевидно, торопили находившиеся с ним на связи сотрудники «Флеш-три».

— Нет, ни в коем случае! — возразил Сервэн. — Пусть продолжают наблюдение, установят личность этого человека,

но не предпринимают никаких действий! С утра я буду занят, а в три часа соберемся и решим, что делать дальше!

— Будет исполнено, месье Сервэн! — ответил Морис Сейду и отключился.

Я остановил запись и посмотрел на часы: было четверть одиннадцатого! До начала оперативного совещания в местной контрразведке оставалось еще четыре часа сорок пять минут, но это было совсем немного, если учесть, какую работу нам предстояло проделать за это время!

— Почему ты не прослушал запись утром? — с заметным акцентом, который всегда у него проявлялся при сильном волнении, спросил Хачикян.

— Меня вызвал Михаил Иванович, — после некоторой паузы ответил Базиленко.

— Надо было сказать мне, что ты не успел прослушать пленку! — с трудом сдерживая себя, чтобы не сорваться, сказал я.

— Откуда я мог знать, что там такой разговор? — пожал плечами Базиленко. — Обычно там не было ничего существенного…

— Где Лавренов? — перебил я, обращаясь к Хачикяну.

Обычно Лавренов появлялся в резидентуре часам к десяти, после того, как заканчивал первоочередные дела по прикрытию. Но сейчас шел уже одиннадцатый час, и ждать, когда он заявится, было нельзя.

— Я думаю, в бюро АПН, — ответил Хачикян.

— Вот что, Павел Игнатьевич, — повернулся я к Базиленко, — срочно вызови его в посольство. Только аккуратно, без паники, понял?

Базиленко понимающе кивнул и встал.

— А вы все же дослушайте кассету, там есть еще несколько разговоров, — сказал он, выходя из кабинета.

— Гагик Артаваздович, принеси, пожалуйста, график встреч, — попросил я Хачикяна, хотя отлично помнил, что вчера вечером Лавренов должен был встречаться с «Дожем» — тем самым агентом из канцелярии премьер-министра, которого он получил в наследство от Матвеева и работу с которым мне было приказано держать под особым контролем.

Пока Базиленко и Хачикян выполняли мои просьбы, я дослушал запись до конца.

Закончив разговор с неведомым нам Морисом Сейду, Франсуа Сервэн позвонил дежурному по ДСТ в Париже, попросил разыскать свою дочь и предупредить, что завтра он с женой прилетает в аэропорт Шарля де Голля и просит их встретить.

Затем он сразу же набрал номер американского посольства и попросил дежурного морского пехотинца передать Гэри Копленду, что завтра он вылетает во Францию на похороны отца и поэтому откладывает назначенную ранее встречу до своего возвращения.

Это было уже не первое подтверждение, что французский советнический аппарат в местных спецслужбах поддерживает деловые контакты с резидентурой ЦРУ и проводит какие-то совместные мероприятия, и мне,

конечно, не стало от этого легче.

Но основной моей заботой сейчас была, конечно, локализация провала «Дожа»!

Первым возвратился Хачикян с толстым блокнотом в темно-вишневом переплете, на лицевой стороне которого золотым тиснением было выдавлено слово «Техноэкспорт»: это был новогодний подарок экономсоветника, который мы использовали для учета встреч с нашими оперативными контактами.

Я открыл страницу за вчерашнее число и убедился, что в двадцать два часа Лавренов действительно должен был проводить личную встречу с «Дожем». Отметки о том, состоялась она или нет, пока не было. Только я закрыл блокнот, как в кабинет в сопровождении Базиленко вошел Лавренов.

— Я встретил его внизу, — предвосхищая мой вопрос, пояснил Базиленко.

— Оставь нас, — попросил я и, когда Базиленко вышел, обратился к Лавренову: — Садись, есть разговор…

Лавренов сел в кресло и настороженно посмотрел сначала на меня, потом на Хачикяна.

Я не стал тянуть из него жилы и сразу сказал:

— Нам стало известно, что вчера служба наружного наблюдения зафиксировала твой контакт с «Дожем»!

Лавренов побледнел и заерзал в кресле.

— Ты хорошо проверялся перед встречей, Сергей? — спросил Хачикян.

Лавренов опустил глаза, и я понял, что он по каким-то причинам отступил от согласованного плана проведения этой ответственной встречи.

— Ну ладно, рассказывай, как дело было, — сказал я и приготовился выслушать грустную историю о том, как опытный оперработник, майор, пренебрег тем, чем не имел права пренебрегать.

— Я провозился с подготовкой очередного бюллетеня, — тусклым голосом начал Лавренов, — а тут еще Акуфа, наш переводчик, пришел со своими проблемами. У него истекает срок годичного контракта, и он беспокоится, оставим ли мы его в бюро. В общем, когда я освободился, до встречи с «Дожем» оставалось минут тридцать…

В разведке, как и в любом деле, полно всевозможных случайностей, притом не всегда полезных и счастливых, но, если судить о ней по большому счету, все происходит закономерно! И судьба безжалостна по отношению к тем разведчикам, которые нарушают законы своей профессии, полагая, что маленькие прегрешения не приводят к серьезным ошибкам, за которыми следуют провалы.

Разгильдяйство и провал всегда взаимосвязаны, как иголка с ниткой, и причиной большинства провалов является, как правило, нелепое нагромождение мелких и крупных отступлений от самими же разведчиками составленных планов проведения оперативных мероприятий.

Так было и сейчас! Один не успел до вызова к резиденту прослушать пленку, полагая, что в ней нет ничего, заслуживающего внимания, и потому можно не спешить; другой поздно выехал на встречу и не успел как следует провериться; третий, то есть я, не проявил должной требовательности к своим подчиненным, что привело к снижению оперативной дисциплины и сделало возможным разгильдяйство первого и второго!