Чтение онлайн

Илни стало ясно, что в словесной перепалке она проигрывает, поскольку голос Кроноса был подобен голосу бога, а ее казался лишь жалким писком на таком фоне. Она подала сигнал, и отряд из двенадцати копейщиков вышел вперед, собираясь быстро окружить Кроноса и сбросить в огненное озеро. Но не сделали они и нескольких шагов, как Кронос не торопясь нацелил на них серебряный посох. Земля под ногами у них стала ярко-оранжевой и превратилась в пламя».

Голос старухи перешел в драматический шепот:

«Я была в сотне шагов от того места, где это случилось, но ясно все

видела. Ноги словно растаяли под ними, они упали на горящую землю, почернели и превратились в пепел вместе с доспехами и оружием быстрее, чем я это рассказываю.

Кронос защитил себя так быстро и безо всяких усилий, что каждый, кто это видел, был сражен страхом.

Тишина наступила такая, что, говори он человеческим голосом, и то бы все услышали…

– Я Кронос, — сказал он, переводя взгляд на каждого, кто дрожал на склоне горы, — я обладаю такой властью над жизнью и смертью, какой никогда не обладал ни один царь Нодиесописа. Мой приход был предсказан Ману, поэтому отныне царство будет именоваться Манукронис. Граждане Манукро-ниса! Новая слава и великое богатство будут вашими все грядущие годы. Мужчины Манукрониса! Всем будет хватать работы и таких удовольствий, о которых вы и не мечтали. Женщины Манукрониса! Будет пища для любого живота — высокородного или бедного, — теперь ни один ребенок не будет голодать, пока другие жиреют. Богатство, удовольствия и долгая жизнь обеспечены всем, кто живет под управлением Кроноса и под дланью Йоларабас.

Его голос гудел по всем горным склонам. Он уже выиграл право царствовать, завоевал поддержку большинства.

Он обратился к напуганной правительнице:.

– Илни, Золотая богиня приветствует тебя как верховную жрицу. Отведи сестер назад в храм и приготовь там все на вечер, когда я навещу там тебя.

Он поднял глаза от некогда гордой принцессы и взглянул на ее войска, сверкающие оружием, но боящиеся даже дышать, и произнес только одно слово:

– Р'кагн.

Генерал, растолстевший в талии от долгих лет мирной жизни, но все еще способный воевать, поспешил представиться новому царю.

– Мой господин! — выкрикнул он, стаскивая шлем и падая ниц.

– Встань, — сказал Кронос. — У армии есть только одна цель — хранить мир. Поэтому твоих воинов отныне будут называть «хранители», а их обязанностью будет наказывать всех, кто нарушает законы Манукрониса. Я встречусь с тобой днем во дворце, чтобы продиктовать эти законы.

– Господин, — спросил Р'кагн, — должен ли я послать кого-нибудь вперед, чтобы подготовить дворец к твоему прибытию?

Кронос засмеялся. Илни во главе одетых в красное сестер уже была на полпути вниз. Она остановилась при звуках смеха и оглянулась на своего торжествующего преемника. Она, верно, кипела от гнева, когда услышала его ответ.

– Я предупредил правительницу за шесть дней, — сказал царь. — Я уверен, что она успела все подготовить.

Из толпы раздались звуки одобрения, смех. Царь Кронос одобрительно улыбнулся своим хранителям.

– Вы все одеты для сражения, а сражаться не с кем, — сказал он, усмехаясь, — ну тогда, по крайней мере, нужно устроить парад!»

Кронос

легко захватил себе царство. Даже армия сразу решила, что человек, которого они пришли убить, до мозга костей тот, за которого они хотели бы убивать других. Даже Ганнибал Форчун, услышав об этом от Норни спустя двадцать лет, усмехнулся, высоко оценив ту простоту, с которой Кронос добился своего.

– Не досадно ли, — послал он мысленный сигнал партнеру, — что человек с такими талантами играет не за ту команду? Пол Таузиг бы…

– Мы будем счастливцами, если проживем достаточно долго, чтобы рассказать об этом Таузигу, — вздохнул Уэбли. — Кронос не похож на слабого противника.

– Уэб, неужели ты до сих пор не понял? Какое удовольствие найти действительно достойного противника!

– Однажды твое тщеславие убьет нас обоих, — парировал симбионт.

Выяснить, как Кроносу удалось сдержать данные обещания, оказалось более трудной задачей, потребовавшей бесконечных расспросов. Как и большинство рассказчиков, Норни была на высоте, повествуя о драматических коллизиях, и не очень-то заботилась о повседневных фактах, что служат почвой для статистического анализа. Но Форчун потратил несколько часов, изводя старуху вопросами, сверяя каждый ответ с уже известными сведениями, заполняя пробелы в знаниях, которые показались бы неважными любому, но только не специальному агенту.

Первым фактом изменения нормальной темпоральной линии была введенная новым царем монетная система, основывающаяся на золотом кроно. Помимо меньшей золотой монеты, полукроно, были и медные: йоларс (одна тридцать шестая кроно) и илнис (треть йоларса).

За несколько месяцев было изготовлено достаточно монет, чтобы вручить богатство в каждые руки. Неделя была устроена так, что после трех дней работы шли три дня отдыха, была установлена жесткая сетка зарплаты и учреждена безжалостная система контроля над ценами. Результатом была полная занятость и небывалое процветание.

Только полностью самодержавное государство могло использовать такую схему, но Кронос установил ее раньше времени. Сотни тысяч подданных царства казались довольными тем, что выполнил «величайший царь из всех».

Науке Манукрониса позволили остаться на том же уровне, что она была и до Кроноса, с высочайшими достижениями в отравлении и лечении; причем и то, и другое достигалось экстрактами из местных трав. Культура прежде всего развивалась в скульптуре, рисовании, прикладных искусствах.

Но что привлекло основное внимание Форчуна, так это структура государственного управления.

На вершине пирамиды власти, конечно, сидел сам Кронос, за ним шла Илни — верховная жрица. Затем шел слой аристократии, граждан первого ранга. Внизу были рабочие, крестьяне и рыбаки, составляющие четвертый ранг. В два средних слоя входило довольно много разного народа — от помещиков до хозяев таверн, от торговцев лечебными травами до ремесленников, от стряпчих до палачей и иностранных наемников. Наиболее логичным для Форчуна как «иностранца» было бы вступить наемником в ряды хранителей, которые относились почти к верхушке второго ранга.