Чтение онлайн

— Тебе меня жалко?

— Жалко, потому что ты не поняла какой замечательный человек тебя любил, а еще потому, что ты связалась с мужчиной намного старше тебя, и не потому что он тебе нравится или ты его любишь, а потому что он тебя купил.

Лада вздернула подбородок и остановилась:

— Да, купил! Ну и что! Пусть платит! Я хочу иметь все самое лучшее, а вы сидите в дерьме в этом агентстве и получайте свои гроши! А я еще хотела вас пригласить в кафе. Голодранцы!

Неожиданно мне стало смешно и грустно. Как меняются люди, когда к ним приходят деньги: хотя

впрочем, Лада всегда была такой, просто, когда она была бедной, она была лучше и добрее, и тогда мы находили общий язык. А сейчас снова пропасть разделяет нас, но я не осуждаю ее, она сама выбрала для себя этот путь.

— Пока, — я посмотрела на нее с улыбкой. — Удачи тебе.

Лада застучала каблучками к метро, и ветер развевал ее хорошо уложенные светлые волосы, цвет которых, как и она сама, тоже были ненастоящим — она красила их в косметическом салоне.

Я была занята приготовлением обеда, когда зазвонил телефон. «Ну, как всегда не вовремя», — проворчала я, но сняла трубку. Теперь я всегда боялась пропустить какой-то важный звонок. А вдруг это звонит важный клиент по рекомендации, кому нужно срочно продать квартиру, или моя сделка рушится и это последний шанс спасти положение. У меня больше не было личной жизни, и я всегда находилась под каким-то напряжением и не была уверена, будет ли завтра у меня работа, и, соответственно, деньги на жизнь. Мои многие знакомые, наблюдая за тем, как посреди вечеринки раздается телефонный звонок, и я, бросая гостей, ухожу успокаивать какую-нибудь пожилую леди, которая не может заснуть перед сделкой; или, еще того хуже, меняю все свои планы, чтобы нестись на другой конец города, чтобы показать квартиру, которую клиент может посмотреть именно сегодня, всегда советовали, чтобы я рассталась с такой неблагодарной работой. Но я отшучивалась, что еще не сделала свою главную сделку, которая поможет мне изменить мою жизнь и начать свое дело — например, открыть киоск рядом с домом.

— Наташа, это ты? — уточнил незнакомый женский голос.

— Да, — подтвердила я, пытаясь вытереть руки.

— Твой телефон мне дала Нина Ильинична, твоя бабушка, когда мы были на Волге. Я — твоя троюродная сестра, и мы никогда не встречались.

Я что-то не могла вспомнить никакой троюродной сестры, но это вполне могло быть правдой.

— Это здорово, — сказала я без должного энтузиазма, пытаясь понять, что же ей от меня понадобилось.

— Меня зовут Алина, — представилась она и добавила: — Мне кажется, что нам надо познакомиться поближе, тем более что у меня к тебе дело.

— И какое же? — поинтересовалась я, пропустив идею о знакомстве. Наверно, я вижу столько людей, что теперь у меня начисто отсутствует желание расширять свой круг общения.

— Мы с мужем решили купить квартиру, так надоело снимать. У нас двое детей и третий в проекте, пора уже иметь свой угол.

— Да, конечно, — согласилась я, подумав, что с этого не мешает вообще начинать семейную жизнь.

— Единственная проблема, которая возникла, так это то, что у нас мало денег.

Я вздохнула, эта проблема была стара

как мир, денег не хватало почти у всех, во всяком случае, на то, что они желали купить.

— Какой суммой вы располагаете? — спросила я.

Ответ так меня удивил, что я чуть не выронила трубку. Сумма была достаточной, чтобы купить квартиру из ста квадратных метров в центре Москвы, о чем я ей и сообщила, и мы договорились встретиться у нас в агентстве, чтобы обсудить подробности.

— Да, Наташа, забыла предупредить, мой муж — англичанин. Может, ему нельзя иметь недвижимость в Москве?

— Сколько угодно, сейчас даже налоги отменили, — сказала я.

Это было на самом деле: иностранцы начинали скупать шикарные квартиры, преимущественно недалеко от Кремля, чтобы потом сдавать их тоже иностранцам. Для них это было выгодно и называлось красивым словом инвестиция. Они брали у себя в банке кредит под достаточно хорошие проценты, приезжали в Москву, где для них все было дешево и, купив и отремонтировав квартиру, с выгодой сдавали. А из-за того, что цены неуклонно шли опять вверх, еще и выигрывали на повышении. Бывали другие варианты: они продавали одну квартиру у себя на родине и покупали здесь несколько. Но обо всем этом я слышала только краем уха, а теперь в моей жизни наступил новый этап — этап общения с иностранцами.

Конечно, мне было интересно посмотреть на Алину, которая отхватила себе мужа-англичанина. У нас стало очень модным выходить замуж за иностранцев. Считалось, что они лучше обеспечивают, лучше заботятся, и многое другое, что, к сожалению, не делают наши русские мужчины. Лично для меня это был нонсенс, мне иностранцы казались существами с другой планеты, я никак не представляла, как можно жить с иностранным мужем, рожать от него детей и постоянно преодолевать барьеры двух языков и границы двух совершенно разных государств.

Алина оказалась обыкновенной женщиной. Единственное ее преимущество заключалось в том, что она была естественна — никакой косметики на бледном личике с мелкими незапоминающимися чертами лица, природный русый цвет волос, закрепленных заколкой в обычный хвост, никакого маникюра — розовые, коротко подстриженные ногти как у ребенка, немножко полновата, как и должно быть, когда счастлива в семейной жизни и любишь хорошо готовить. Ее одежда была выдержана в блеклых тонах и была немного бесформенной.

Она поцеловала меня в щеку и представила своего мужа. Его звали Ричард, и это имя совсем не подходило ему. В моем представлении мужчина с таким именем должен был выглядеть воинственно или хотя бы мужественно, а он был высоким, чуть-чуть сутулым, лысоватым блондином с бледно-голубыми глазами и формой черепа, напоминавшей яйцо. Вообще-то он был почти альбиносом, такие светлые у него были ресницы и брови, а на щеках играл румянец как у младенца, и во время нашего разговора он часто по-детски улыбался. Одет он был в дорогой темный костюм, белую рубашку с галстуком и запонками, но выглядеть деловым джентльменом у него все равно не получалось, между его внешностью и костюмом было какое-то несоответствие, словно он еще не дорос до него.