Чтение онлайн

— Молодец, Рома, — похвалил командир Разина. — Годишься! А родные у тебя есть?

— Мать жива.

— Ай-ай-ай, одна мать, бедная мать! Пожалей её. Пойдёшь со мной — не вернёшься. Убит будешь, понимаешь?

— Не обязательно же должны убить!

— Нет, обязательно. Ты сам себя убьёшь.

Рома Разин замолчал в растерянности.

— Понимаешь, — стал объяснять Камо, — нужно взорвать штаб. Привяжу тебе вот сюда, на живот, бомбу. Пойдёшь в белогвардейский штаб и взорвёшься вместе с этой бомбой и белогвардейцами. Страшно? А?

—

Нет, — буркнул Разин.

— Э-э-э, зачем неправду говоришь? Почему не страшно? Нет таких людей, которым умереть не страшно. Подумай лучше и мать пожалей. [124]

…Вдруг затрещали сучья, за деревьями замелькали люди в чёрной форме с красными погонами — и комсомольцев мигом окружили «корниловцы» с винтовками.

— Стой, красная сволочь! — орали они. — Попались, красножопые?!

Комсомольцы дёрнулись было, а куда? В пистолетах — ни одного патрона!

Хрустя сухими ветками, вышел офицер с погонами подполковника. Небрежно помахивая плёткой, он прошёлся вдоль строя пленных.

— Обыскать негодяев и связать! — приказал он. — Сейчас они у меня заговорят.

Комсомольцев обыскали, отняли оружие, связали руки. Молодые смотрели на командира, ожидая приказа, — они-то были готовы броситься на врага. Что им терять? Всё равно ж расстреляют! Но Тер-Петросян поднял руки, поник головой и смотрел в одну точку, тупо уставившись перед собой.

— Увести, — скомандовал офицер, указав на Камо.

Симона Аршаковича повели направо, поддавая прикладами. Скрывшись за ёлками, конвоиры дали залп в воздух, имитируя расстрел. Тер-Петросян живо улёгся на травку, раздирая на себе рубашку и обильно поливая красным. Лицо он прикрыл окровавленной тряпкой. И комсомольцы стали сдавать экзамен на революционную стойкость.

Первым привели Аню Новикову. Девушка резко побледнела, увидав «расстрелянного» Камо. Шагах в пяти, на большом суку, болталась верёвочная петля.

— Расскажешь нам о своём отряде, — ласково заговорил с нею подполковник, — и мы отпустим тебя. Сколько у вас человек? Какие воинские части стоят поблизости?

Аня гордо молчала.

— Мы можем и заплатить тебе, — искушал подполковник, — а можем и замучить до смерти…

— Не на ту напал, сволочь! — зло выкрикнула Новикова и плюнула офицеру в лицо. Тот замахнулся нагайкой, но почему-то не ударил.

— Расстрелять! — приказал он.

Девушку тут же поволокли к дереву, привязали и стали в ряд.

— Приготовиться…

— Отставить! — негромко скомандовал Камо, «воскресая». Скинув с себя кровавое тряпьё, он подбежал к Ане, успокаивая девушку.

— Проверку ты прошла отлично! — ворковал он.

Все «белые», включая «офицера», поздравляли её.

А экзамен продолжался. Выдержали испытание шестнадцать человек. Один из испытуемых, которого

Авинов видел впервые, сразу заявил, что он белогвардейский разведчик, агент Каппеля. Распоров подкладку голенища, шпион вынул оттуда удостоверение, отпечатанное на тряпице, и подал «подполковнику». Кирилл усмехнулся: вот уж кому расстрел гарантирован…

Вечером того же дня Тер-Петросяна вызвал к себе Ленин и отчитал.

— Это, батенька, не наш метод, — заявил он. — Нехорошо!

— Понимаете, Владимир Ильич, шпиона поймал, — сказал Камо в оправдание.

— Всё равно нехорошо, — строго повторил Ильич. — Нельзя так делать. Нужно пгидумать что-то другое. Мы обязаны уметь разбираться в людях.

Тяжко вздыхавший Камо покинул кабинет, подмигнув Авинову. Оставшись наедине с Кириллом, Предсовнаркома радостно потёр руки:

— Отлично поработали, товарищ Юрковский! Я имею в виду Свегдлова. А о недоразумении с Дзегжинским забудьте. Больше такого не повторится!

— Мне хватило одного раза, Владимир Ильич, — усмехнулся Авинов.

Посмеявшись немудрёной шутке, Ленин заговорщицки подмигнул Кириллу и сказал:

— А мы, товарищ Юрковский, не только плохое помним, но и хорошее не забываем! Будем считать, что в ЧК состоялся ваш экзамен на революционную стойкость, который вы с честью выдегжали! А переживания и потери мы вам возместим — вас, товарищ Югковский, я вписал в наградной лист ВЦИК. Кстати, познакомьтесь!

Отворив дверь в зал заседаний Совнаркома, Ильич окликнул степенного мужчину с аккуратной бородкой, смахивавшего на деревенского старосту.

— Калинин, Михаил Иванович, — представил его Ленин, — рекомендован мною на пост нового пгедседателя ВЦИК. Это человек, за которым двадцать лет партийной работы; сам он — кгестьянин Тверской губернии, имеющий тесную связь с крестьянским хозяйством… Петроградские рабочие смогли убедиться, что он обладает умением подходить к широким слоям тгудящихся масс…

— Ну скажете тоже, — засмущался Калинин.

— Всё правильно! — весело сказал Авинов и протянул руку: — Юрковский, Виктор Павлович.

— Очень приятно, — расплылся в улыбке «всероссийский староста». [125]

А штабс-капитан подумал, что Ильич сделал правильный выбор: недалёкий и вялый Калинин станет совершенно ручным председателем. Никаких хлопот с ним. Чем плохо?

Прения сторон по выдвижению на пост председателя ВЦИК длились долго. Ленин никого не слушал — он вставал с места, ходил, писал, сидя на подоконнике, разговаривал то с одним, то с другим, а после сказал: «Рекомендую Калинина Михаила Ивановича», — и прения закончились. И все дружненько проголосовали «за»…