Агент в кринолине
Шрифт:
— Слова сейчас излишни, — сдержанно ответила она, хотя ее сердце разрывалось от счастья.
— Ответ истинной чопорной англичанки, — улыбнулся Алексей. — Представляю, какой строгой и черствой дамой ты станешь лет через десять, моя милая!
— Я и сейчас уже строгая и черствая. Но я тебя очень люблю, и это мешает моим чопорным манерам проявиться во всем своем великолепии, — рассмеялась Мэри. — Ну так мы пришли сюда венчаться или перебрасываться остроумными репликами?
В православном храме все было для нее непривычно,
Но православные люди говорили, что они должны стоять перед лицом Бога, и нередко проводили все время богослужения не просто на ногах, а на коленях.
Жених с невестой, на головы которых водрузили тяжелые металлические венцы, не просто стояли перед священником, а ходили вокруг аналоя. Хорошо, что два молодых офицера следовали за Алексеем и Мэри, поддерживая венцы, иначе это подобие императорских корон оставило бы на лбах новобрачных глубокие борозды.
Но при этом венчание в православном храме отличалось большой торжественностью. В роли церковных певчих выступили в этот раз казаки, и слушая возвышенные мелодии славянских песнопений, Мэри невольно прониклась мыслью о божественном таинстве происходящего.
Столы для свадебного пира были накрыты прямо во дворе того дома, где остановилась Мэри. Сервировка не была изысканной — простая посуда на грубых полотняных скатертях, глиняные кувшины с вином, хлеб и пироги в плетеных корзинках. Но все было приготовлено с такой любовью, блюда, выставленные на свадебный стол, казались такими аппетитными, что у гостей самым буквальным образом при виде щедрого угощения потекли слюнки.
Алексей невольно подумал о какой-то древней, исконной общности славянских вкусов — казалось бы, угощение было приготовлено не по рецептам русской кухни и должно было казаться непривычным. А то, что непривычно, редко бывает по вкусу. Даже сами названия блюд ничего не говорили русскому человеку — яхния из зеленой фасоли, паприкаш со сладким перцем, капама с жареными помидорами и шпинатом, чечевичная плакия, овощной гювеч-зарзават и болгарские пироги — баницы и баклавы… Все чужое — ни тебе заливной рыбы, ни холодца, ни блинов с икоркой…
И все же русским гостям угощение очень нравилось, общие славянские традиции подсказывали, что это — то, что надо для свадебного обеда. Не какие-нибудь чуждые лягушачьи лапки или клеклые британские пудинги!
А уж когда на столе появились запеченные бараньи ноги, жареная ягнятина и фаршированные мясом баклажаны, славянское единение дошло до самой высшей точки. Подвыпившие русские и болгары обнимались и проникновенно объясняли другу, что они не чужие, что братушки друг другу…
И только одинокий лорд Дартлвилль, которого никто, кроме жениха, не
Генерал Палич-Верейский заметил это и провозгласил в честь английского лорда, в частности, и британской короны вообще витиеватый тост. Эрни оттаял, потянулся чокаться с русскими офицерами, и вскоре тоже побратался с обществом, напившись, как в Англии ему редко доводилось…
Все вокруг веселились, и только Мэри была так взволнована, что не чувствовала вкуса блюд и почти не могла есть. Она думала только о том, что Алексей сидит рядом и что теперь она — его жена… Это было так невероятно, что Мэри понимала — потребуется много времени, чтобы сродниться с этой мыслью.
— Когда мы вернемся в Петербург, обвенчаемся еще раз, по англиканскому обряду, — прошептал Алексей. — И устроим такой свадебный прием, какой ты захочешь. И отправимся в долгое свадебное путешествие… В Париж, или в Венецию, или на Лазурный берег.
— Мне главное, чтобы ты всегда был рядом, — тихо ответила Мэри. — А в Париже, или в Венеции — неважно!
— Давай покинем наших гостей, — предложил Алексей. — Полагаю, мы уже украсили своим присутствием свадебный обед и заслужили право побыть вдвоем.
Домик госпожи Райны, где была устроена комната новобрачных, утопал в цветах. Цветочные гирлянды украшали крыльцо, да и сама спальня была уставлена множеством букетов — здесь были и изысканные розы, и простые полевые цветочки, собранные в окрестных лугах. Ароматы цветов сплетались в такую изысканную гамму, словно молодожены очутились в райском саду.
— Неужели я на самом деле твоя жена? — не удержалась от наивного вопроса Мэри. — Мне так трудно в это поверить…
Но Алексей понял, как ей важно услышать его ответ, — не так уж часто он объяснялся в любви перед свадьбой.
— Да, ты моя жена, моя любимая и единственная, и я намерен это тебе доказать!
Целуя Мэри, он снял с ее головы чуть подвядший веночек с фатой, рассыпал по плечам ее нежные шелковистые волосы, осторожно расстегнул платье… Но когда дело дошло до белья, Мэри вдруг воспротивилась.
— Прости, но я не могу предстать перед тобой обнаженной, — объяснила она мужу. — Еще совсем светло, и мне будет неловко.
— В прошлый раз ты так не стеснялась, — напомнил он. — И это мне очень нравилось…
— Но тогда было совсем темно. А сейчас в комнату заглядывают солнечные лучи. Я не могу…
— Но я ведь твой муж, — возмутился Алексей.
— А я — англичанка. Нашим женщинам свойственно целомудрие.
— Что ж, я это тебе в вину не ставлю, — непонятно ответил молодой муж. Пока Мэри обдумывала, нужно ли воспринимать слова Алексея как шутку, или как насмешку, или как-нибудь иначе, она оказалась в его объятиях, а нижняя юбка, корсет и сорочка сами собой поползли вниз…