Чтение онлайн

— Вполне возможно. Теперь остается самый пустяк — найти и схватить этого неизвестного.

— Верно. В порядке отдыха пошарь кругом повнимательнее — вдруг найдешь в траве что-нибудь интересное. А я еще разок обыщу лодку.

Эгон Браун, директор акционерной торговой компании «Ганза», недавно отпраздновал свое шестидесятилетие. Но может быть, оттого, что уже около четверти века он вел весьма уравновешенный образ жизни, выглядел он значительно моложе своих лет. В молодости Эгон Браун готовился стать врачом, но одновременно увлекался и физикой, в особенности электротехникой. Потом случилось так, что в 1932 году одновременно с дипломом врача Браун получил от своего проживавшего в США дядюшки

приглашение переселиться за океан и стать студентом Калифорнийского университета. Когда же в Германии к власти пришел Гитлер, Эгон Браун попросил у правительства США политическое убежище. И никто не догадывался, что еще со студенческой скамьи Эгон Браун стал одним из наиболее ловких и удачливых германских разведчиков, готовых на любые жертвы ради победы третьего рейха. После крушения гитлеровской Германии он не впал в отчаяние. Оценив новое соотношение сил, Браун пришел к выводу, что его родина очень быстро вновь поднимется на ноги, потому что западным державам в качестве союзника нужна сильная Германия. И ради скорейшего возрождения она должна принимать помощь от кого угодно, заботясь только о том, чтобы не превратиться в колонию Соединенных Штатов. У мистера Брауна оказались хорошо налаженные связи с американскими военными промышленниками. С виду он всегда был проамерикански настроенным человеком, это помогло ему сохранить в тайне свою истинную деятельность в годы войны. Тот абверовский офицер, через которого он был связан с «Центром», после падения Канариса стал «невозвращенцем» и позднее рассказал Брауну, что личные дела разведчиков абвера, работавших в США, по приказу адмирала были вовремя уничтожены. И никто никогда не сможет дознаться, что упоминающийся в оперативных донесениях разведчик Студент и Эгон Браун — одно и то же лицо. Когда же несколько недель спустя абверовский офицер-невозвращенец погиб в автомобильной катастрофе, Браун совершенно успокоился. И, оставаясь в тени, он сумел так повести дела, что его американские друзья сами предложили ему переселиться назад, в Германию, и принять участие в восстановлении экономики только что побежденной страны. На новом месте он получил возможность ознакомиться с деятельностью созданной в то время разведывательной организации генерала Гелена и с самим генералом… Это знакомство постепенно переросло в доверительные отношения, а в пятидесятых годах по предложению Брауна была создана акционерная торговая компания «Ганза» и он стал ее генеральным директором. Работая осмотрительно, но упорно, Браун вскоре создал внутри «торговой» фирмы сектор «Б» Восточного отдела.

Смерть Меннеля озадачила Эгона Брауна. Разумеется, он немедленно назначил расследование, поручив выяснить обстоятельства этой загадочной смерти начальнику Восточного отдела Иосифу Шлайсигу. Но прошло уже три дня, а Шлайсигу пока ничего определенного установить не удалось…

В этот день Браун поздно возвратился домой. Поужинав и приняв ванну, он почитал на сон грядущий новый роман Генриха Белля и лег в постель. В полусне он еще слышал за дверью шаркающие шаги старой экономки фрау Эльвиры. Около полуночи его разбудило приглушенное жужжание телефона. Звонил Шлайсиг. Извинившись за ночной звонок, Шлайсиг сказал, что получено важное сообщение. Браун зевнул, прогоняя остатки сна, и недовольно буркнул:

— Приезжайте.

Полчаса спустя Шлайсиг прибыл на квартиру Брауна. Это был маленький толстячок в очках, с копной белокурых волос, зачесанных на косой пробор, в модном костюме из легкого тропикала. У него были быстрые движения и медленная речь — обдуманная, хотя и чуточку многословная.

— Еще раз прошу прощения, но у меня сведения большой важности…

Браун терпеливо улыбнулся и уже приветливее сказал:

— Ради бога, переходите прямо к делу.

— Получена телеграмма от Хубера. Очень странная. Если позволите, я прочитаю ее вслух… — Браун кивнул головой. — «Тело Меннеля оцинкованном гробу вторник отправит авиакомпания „Малев“. Доставит транспортная контора „Машпед“… Машина повреждена. Продал. Проект соглашения изучаю подпишу следующей

неделе Хубер».

Шлайсиг протянул телетайпную ленту Брауну, тот быстро пробежал листок глазами.

«Значит, все-таки?..» — подумал он и, чувствуя, как в нем закипает гнев, поспешил взять себя в руки.

Шлайсиг негромко кашлянул, давая знать, что его доклад еще не окончен. Браун поднял на него глаза.

— Мне непонятно, шеф, почему доктор Хубер пишет так об автомобиле, ведь венгерские власти определенно сообщили нам, что Меннель погиб не в катастрофе, а что его утопили. Разрешите в связи с этим вопрос?

— Да, дорогой Шлайсиг, конечно!

— Разве Хубер не знал, что Меннель выехал в Венгрию на оперативной, оснащенной спецустройством машине?

— Я ему этого не говорил. Хотя он должен был знать, для чего предназначены машины типа «кинжал».

— Значит, вы догадались, о чем я подумал?

— Да, Шлайсиг.

— Сын Хубера в настоящее время в Гаване. Вы это знаете?

Браун долго молчал, прежде чем утвердительно кивнуть головой. Шлайсиг не мог, конечно, знать, чем вызвано столь долгое молчание шефа. Он продолжал:

— Нам удалось установить далее, что накануне отъезда Хубер продал свою загородную виллу и вложил деньги в акции одного швейцарского бюро путешествий.

— Это все вполне естественно, — проговорил Браун. — Было бы странно, если бы Хубер поступил иначе… — Он поднялся, достал из бара бутылку и налил в рюмки коньяк. — Полагаю, сейчас было бы некстати пить за здоровье Хубера? Сколько наших людей он может провалить в Венгрии?

— Я уже все проверил, шеф, — отвечал Шлайсиг. — Более десяти агентов.

— А можете вы мне сказать, почему он стал предателем?

— Не знаю, — покачал головой Шлайсиг. — Хотя вечером, готовя на него справку, я выявил несколько возможных мотивов, на которые мы почему-то раньше не обратили внимание. Во-первых, Хуберы родом из Восточной Пруссии. Не исключено, что кто-то из его родственников до сих пор проживает там. Отца Хубера, генерала, казнили за участие в покушении на Гитлера. На Востоке это может быть зачтено ему в актив, послужить, так сказать, «пропуском через границу». Некоторые из родственников Хубера занимают достаточно высокие должности в Восточной Германии, работают на коммунистов. Итак, он — здесь, они — там. Возможно, его опутали, запугали, уговорили, наконец. Словом, об этом он может нам рассказать только сам.

Браун кивал головой. «Да, — думал он, — эта версия вполне убедительна. Ей поверят. Упрек мне будет минимальным».

— Сообщите ему по телетайпу, — сказал он Шлайсигу, — следующее: «Машину не продавать. Подписать соглашение. Немедленно вернуться Гамбург. Браун». Разумеется, Хубер и не подумает вернуться. Поэтому одновременно подготовьте и операцию по его ликвидации. — Браун произнес это таким равнодушным тоном, словно речь шла не о смертном приговоре человеку, а о чем-то совсем сейчас незначительном, вроде вчерашней жары или прошлогоднего снега. — Разрешите налить вам еще, Шлайсиг?

— Да, шеф, спасибо, — сказал человечек в очках, взял в руки рюмку и с неприличной жадностью выпил.

От взгляда Брауна не ускользнула озабоченность, по-прежнему не покидавшая лица Шлайсига.

— Что, есть и другие «приятные вести», дружище Шлайсиг?

— Боюсь, что да, шеф. Меннель ведь забрал с собою перечень конкурсных цен, добытый для нас К-шестым. А мы намечали всю группу «К» передать на связь Сильвии. Если Хубер в бумагах Меннеля найдет этот перечень, он может, пожалуй, расшифровать код «К».

Браун молчал. Он думал, как ему получше объяснить своим хозяевам причину этого провала.

Тибор Сюч стоял на балконе и рассеянно смотрел вдаль. Это был мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, приятной наружности, с ярко-рыжей шевелюрой и зеленовато-серыми глазами.

— Ты знаешь, что представляет собою этот Шалго? — спросил он, не поворачивая головы.

Беата, раздетая донага, лежала на кровати и листала журнал мод.

— Менеджер Виктора, да?