Агата
Шрифт:
Его отец, отслуживший в Индии армейским денщиком, считал сына полудурком, которому повезло устроиться в газету.
– Понимаете, – лепетал Фостер, – миссис Кристи – наша местная знаменитость. Меня просто выгонят, если я – не сделаю репортажа.
– А-а! Джон Фостер! – шумно перебил его Уолли Стентон. – Рад вас видеть! – Он повернулся к сотруднику издательства:
– Этот со мной!
Корреспондент «Эха Санингдейла» только хлопал глазами. Сотрудник издательства сменил гнев на милость. Уолли подтолкнул остолбеневшего Фостера локтем, и оба наконец вошли в помещение
– Фостер моя фамилия, – все-таки сообщил санингдейлский репортер. – Вы очень добры, мистер Стентон.
Я никогда не пропускаю вашей колонки.
Арчибальду Кристи пришлось потруднее, чем Джону Фостеру. Он забыл своей пригласительный на банкет в честь собственной жены, да и вообще не горел особым желанием туда попасть, а оказанный ему прием и вовсе вывел полковника из себя.
Мужчина в невообразимом клетчатом костюме поинтересовался без особого энтузиазма:
– Вам помочь?
– Я ищу свою жену, – процедил Кристи сквозь зубы.
– Простите, с кем я…
– Арчибальд Кристи.
Клетчатый наглец мигом переменил тон:
– О-о, так вы – супруг! Пожалуйста, сюда…
Вдоль балкона, кольцом охватившего внутренний зал, прогуливался лично Уильям Коллинз, ведя под руку своего Прославленного автора.
– Это какой-то кошмар, мистер Коллинз. Вы не представляете, как меня убивают такие вещи. Не нужно больше, хорошо?
– Такие вещи, дорогая моя, иногда весьма даже полезны!
Она даже вздрогнула.
– Запереть человека среди такого количества народа! Четыреста человек! Обязательно об этом напишу. Я – жертва, а все остальные так или иначе причастны к моей смерти.
– А дальше?
– Гм. Дальше будет, например, какая-нибудь игра слов.
Женское имя, скажем, – а на самом деле так зовут мальчика, а? Но вот четыреста убийц – как по-вашему, не слишком много? Я бы, пожалуй, ограничилась дюжиной. – Она с тревогой глянула на толпу, собравшуюся внизу. – Или дюжины маловато?
Коллинз улыбнулся:
– Вы сегодня просто очаровательны!
– Арчи говорит, я выгляжу ужасно!
– Значит, обычно, дорогая моя, вы выглядите вообще потрясающе!
– Мистер Коллинз, моя секретарь вам сказала, будто я закончила тот рассказ. Боюсь, это не совсем так. Концовка не годится. Слишком легкая работа для этого маленького напыщенного Пуаро!
– А может, его и сделать убийцей?
– Только через мой труп! – засмеялась она, и оба пошли вниз по круговой лестнице к ожидающим их гостям.
Героиня дня не привлекла к себе особого внимания – ее прелестный облик невообразимо портило бесформенное, какое-то старушечье платье и совершенно не идущая ей шляпка. Она беспокойно искала глазами мужа, чей высокий рост и выправка, напротив, неизменно приковывали взгляды, и, найдя, ощутила то пьянящее облегчение, которое, как известно всем наркоманам, лишь на время заглушает привычную боль.
Коллинз подвел Агату к Арчи.
– Рад вас видеть. – Он поклонился. – Я знаю, вы ею ужасно гордитесь. А последняя ее вещь просто все рекорды побила…
Тот самый сотрудник, что провел Арчи в клуб, теперь отозвал Коллинза в сторонку,
– Я так рада…
– Что это за нахальный тип? – перебил он. – Вон тот коротышка в костюме в здоровенную клетку и запонках чуть ли не со сковородку?
– Не знаю, – засмеялась Агата. – Как хорошо, что ты пришел!
Коллинз сделал им знак, и оба последовали за ним в просторную столовую, за главный стол, стоящий на возвышении, и посыпались приветствия, представления, тосты и щедрые комплименты в адрес застенчивой женщины, которой было теперь совсем не до них. Все ее мысли занимал Арчи. Ей пришло в голову, что такая чрезмерная любовь к собственному мужу – это грех, за который следует неизбежная кара.
Позади главного стола помещался транспарант – гигантская обложка последнего бестселлера Кристи, «Убийство Роджера Экройда». Профиль мужчины – и напротив него профиль женщины. Кипы экземпляров этой же книги громоздились по всей столовой.
Уолли Стентон вместе со своим непритязательным провинциальным коллегой сидел поблизости от главного стола, созерцая окололитературную суету с нарастающей скукой. Он уже проглядел выданный ему по распоряжению Коллинза список приглашенных и пометил в нем несколько фамилий. Затем ему представили некоторых из гостей, причем каждый заискивающе улыбался, надеясь увидеть завтра свое имя в пресловутой колонке. На Джона Фостера это произвело сильное впечатление. Второй раз в его жизни редактор «Эха» доверил ему освещать события, происходящие за пределами Санингдейла! Джон старательно что-то записывал в блокноте, то и дело нервно приглаживая светлые вихры и чересчур усердно налегая на бренди. Ему ведь было только двадцать шесть, а вокруг бил ключом праздник жизни!
– Наверное, довольна, как слон, – указал он Уолли на миссис Кристи.
Тому, однако, показалось, что знаменитость сильно расстроена.
– А этот, слева, ее муж, – продолжал Джон. – Наш полковник, большой любитель гольфа!
– Надо думать, – отозвался Уолли. – И вряд ли большой любитель литературы.
– Знаете, ее так критиковали за эту книгу! Ее Уотсон оказывается убийцей! Специалисты говорят, это обман читателя. Признаюсь вам, мистер Стентон, это меня тревожит.
Уолли вежливо кивнул. Убийства как-то совсем не вязались с обликом грустной женщины, сидящей за столом на возвышении. Он заметил, что в течение всего обеда полковник Кристи ни разу не заговорил с женой, ни разу не улыбнулся, и даже когда она коснулась его руки, пытаясь привлечь внимание, он никак не отреагировал.
Когда подали кофе с коньяком, Уильям Коллинз, сидевший слева от Агаты, поднялся и постучал вилкой о рюмку, требуя тишины.
– Я хотел бы выразить нашу огромную гордость по поводу того, что нам удалось собрать тут так много видных деятелей литературы, а главное – тем, что я сейчас сижу рядом с этой очаровательной женщиной. В нынешнем году мы наконец поймали ее в свои сети – и она вознаградила нас поистине шедевром детективного жанра. А мы в свою очередь вознаградили ее – я полагаю, новой оранжереей.