Чтение онлайн

Всего живущего я ненавидел

И клял, как жизнь проклятую мою...

И с этой злобой на творенье, с диким

Восстаньем всей души против творца

И с несказанной ненавистью против

Распятого, отчаянно пошел я.

Неумирающий, всему живому

Враг, от того погибельного места,

Где мне моей судьбы открылась

тайна.

Томимый всеми нуждами земными,

Меня терзавшими, не убивая,

И голодом, и жаждою, и зноем,

И хладом, грозною нуждой влекомый,

Я шел вперед, без воли, без предмета.

И без надежды, где остановиться

Или куда дойти; я не имел

Товарищей: со мною братства люди

Чуждались; я от них гостеприимства

И не встречал и не просил. Как нищий,

Я побирался... Милостыню мне

Давали без вниманья и участья,

Как лепт, который мимоходом

Бросают в кружку для убогих, вовсе

Незнаемых. И с злобой я хватал,

Что было мне бросаемо с презреньем.

Так я сыпучими песками жизни

Тащился с ношею моею, зная,

Что никуда ее не донесу;

И вместе с смертию был у меня

И сон, успокоитель жизни, отнят.

Что днем в моей душе кипело: ярость

На жизнь, богопроклятие, вражда

С людьми, раздор с собою, и вины —

Непризнаваемой, но беспрестанно

Грызущей сердце – боль, то в темноте

Ночной, вкруг изголовья моего

Толпою привидений стоя, сон

От головы измученной моей

Неумолимо отгоняло. Буря

Ночная мне была отрадней тихой,

Украшенной звездами ночи: там,

С мутящим землю бешенством стихий,

Я бешенством души моей сливался.

Здесь каждая звезда из мрака бездны,

Там одинокая меж одиноких,

Подобно ей потерянных в пространстве,

Как бы ругаясь надо мною, мне

Мой жребий повторяла, на меня

С небес вперяя пламенное око.

Так, в исступлении страданья, злобы

И безнадежности, скитался я

Из места в место; все во мне скопилось

В одну мучительную жажду смерти.

«Дай смерть мне! дай мне смерть!» – то

было криком

Моим, и плачем, и моленьем

Пред каждым бедствием земным, которым

На горькую мне зависть гибли люди.

Кидался в бездну я с стремнины горной:

На дне ее, о камни сокрушенный,

Я оживал по долгой муке. Море в лоно

Свое меня не принимало; пламень

Меня пронзал мучительно насквозь,

Но не сжигал моей проклятой жизни.

Когда к вершинам гор скоплялись тучи

И там кипели молнии, туда

Взбирался я, в надежде там погибнуть;

Но молнии кругом меня вилися,

Дробя деревья и утесы: я же

Был пощажен. В моей душе блеснула

Надежда бедная, что – может быть —

В беде всеобщей смерть меня с другими

Скорей, чем одинокого, ошибкой

Возьмет: и с чумными в больнице душной

Я ложе их делил, их трупы брал

На плечи и, зубами скрежеща

От зависти, в могилу относил:

Напрасно! мной чума пренебрегала.

Я с караваном многолюдным степью

Песчаной Аравийской шел;

Вдруг раскаленное затмилось небо,

И солнце в нем исчезло: вихрь

Песчаный побежал от горизонта

На нас; храпя, в песок уткнули морды

Верблюды, люди пали ниц – я грудь

Подставил пламенному вихрю:

Он задушил меня, но не убил.

Очнувшись, я себя увидел посреди

Разбросанных остовов, на пиру

Орлов, сдирающих с костей обрывки

Истлевших трупов.– В тот ужасный день,

Когда исчез под лавой Геркуланум

И пепел завалил Помпею, я

Природы судорогой страшной был

Обрадован: при стоне и трясенье

Горы дымящейся, горящей, тучи

Золы и камней и кипучей лавы

Бросающей из треснувшего чрева,