Чтение онлайн

Я воссоздал всю картину ровно за секунду до штурма, запечатал историю в моменте истины. Любая деталь – часть большей истории, и я бережливо расписал судьбу каждого осколка стекла, пулевого отверстия, уже появившегося, или только грядущего, каждого человека, которого привел сюда рок, и жалкие секунды жизни, которые у них остались. Прошлое и будущее смешалось в моменте, когда мёртвые готовы цепляться за жизнь, а живые смирились со смертью. И пусть узреют лучшие умы это торжество судьбы из глаз застывших во времени человеческих существ.

– Джули, дневной отдых, – скомандовал я.

Кажется, сегодня ничего дельного

я не придумаю, придётся отложить начало работы на завтра.

В кабинете резко стало светло, дверь в гостиную открылась перед мной, и по всей квартире заиграла музыка.

Я расселся на диване и устремился взглядом в даль сквозь прямые линии города, но железобетон оказался твёрже моего желания увидеть горизонт.

– Идеалисты… – с презрением прошипел я, вчитываясь в опус новомодного социолога.

Догмы, ценности, сверхидеи и лучшие сорта галлюциногенных грибов – дешёвые духи, которыми люди пытаются скрыть тошнотворную вонь гниения самого духа эпохи под их носом. Легко оправдывать свою жестокость, тем, что люди по своей природе жестоки. Модно и удобно желать смерти другим, но только лишь желать, мало кто из современного сброда решиться перерезать кому-нибудь глотку, хотя есть и такие, причём достаточно, чтобы название «Персоны» гудело в миллионах динамиков.

Ох уж эти вечнозелёные пустоцветы, подтирают своё дерьмо страницами священных писаний, только лишь, чтобы развесить их на стене в виде грустного смайлика. Будто никто не понимает, насколько и из-за кого всё в мире так хреново. И далеко не из-за Него, которого вы променяли на золотого тельца и собственную исключительность.

И в таком ключе «Персона» мне даже импонирует… Я всегда был человеколюбив, но с осознанием однообразности и бессмысленности толпы, ненароком понимаешь суть борьбы «Персоны». Уникальность в наше время редкость, незаменимость тем более, и если это единственные качества, которые осмысливают жизнь человека, то пара миллиардов не слишком большая цена. Хотя и они тоже просто…

– …идеалисты… – заключил я и включил фильм с названием-отсылкой на карты таро, его мне посоветовал один друг, коих, впрочем, осталось не очень много.

Вечер перекатывался в ночь, стакан виски спустя я оказался в кровати.

Мы бежали под хруст иссушённой плоти под ногами, на залитом кровавым заревом горизонте уже виднелись её очертания. На душе было страшно, но нельзя останавливаться, я видел, как многие падали замертво и превращались в мёртвый настил моста из тысяч тел. Если и есть путь к спасению, то он впереди.

Я чувствовал, как из каждой раны вытекает моя жизнь. Всё в мире уже предрешено. Осталось только убедить небо в своей правоте – и победа будет за мной! Истощённые и нагие люди начали меня опережать, они яростно толкались, выбрасывая друг-друга в густую чёрную бездну внизу, куда не добирается свет алого солнца.

Мы приближались к ней, скованной цепями богине, парящей в бесконечном зловонном ужасе. Я видел само её лицо, и ноги в последнем рывке перестали изнывать, и заметна стала рваная кромка моста…

На бегу я вонзил свою руку в грудь и вырвал собственное сердце, я упал перед ней на колени, моля о хотя бы секунде её внимания. Тогда я открою свой чёрный иссохший рот и скажу, что я был одним из тех, кто с верностью сражался за неё. Я слышал удары

своего вырванного сердца и ощущал его мерзкий запах.

Я всегда помнил её нежный голос, наполнивший мою жизнь смыслом и надеждой… Но сейчас она молчала.

Вдруг с пронзительным криком кто-то прыгнул с края, пытаясь коснуться её, но лишь размахивая руками отправился в бесконечный мрак. Цепи, сковывающие богиню, натянулись, и будь я трижды проклят, если не увидел на её лице злобную улыбку, её чистый свет начал удаляться, и только я, уже мертвец, увидел насколько он бессмысленен и пошл. Позади я услышал тысячи стонов, они захлестнули меня, втоптали в иссущённые тела, и страшные узоры трещин прошли по моим переломанным рукам.

…

Проснувшись я записал свой сон – одна из немногих моих привычек, которая не сведёт меня в могилу.

Определённо, это чип воздействует на меня, пятьдесят процентов мощности дают мощный заряд удовольствия, как после хорошей выпивки.

К счастью, работа началась – счастье впрочем ощущалось бы и в случае полного рабочего завала. Этот сон – подарок судьбы, мне не придётся лишний раз что-то придумать, моё воспалённое подсознание сделало всё за меня. На самом деле работы не так уж и много, шесть дней расслабленной и ненатужной работы на это хватит с головой.

Сейчас нужно заложить грубый фундамент из готовых пресетов. Многие, кто впервые пытался создать экспозицию, на этом шаге и останавливались, и только некоторые грубо дёргали ползунки настроек. Для них эти программы кажутся слишком сложными и громоздкими. Но по сути большая часть грубой работы лежит на плечах встроенной нейросети, она отлично справляется со своей задачей, но это и вносит некоторые стандарты для работы самого автора.

Создание экспозиции во многом не отличается от создания куклы. Сначала нужно сделать грубый набросок – мой сон под это подойдёт. Затем соорудить скелет – из пресетов я достал модель акведука и вытянул его насколько это возможно, вскоре я покрою его слоем иссушённых тел, обозначил снизу бездонную бездну, так же изменил небо на осенний вечер. Впрочем следующими этапами заниматься мне не сегодня.

Меня очень беспокоили опоры акведука, во сне мне не довелось заглянуть под полотно моста, но любопытный зритель точно осмотрит сцену со всех сторон… Зависший в воздухе мост точно не будет красив… Тогда придётся покрыть и опоры слоем тел, работы прибавится значительно – в голове уже возникли отчаянно тянущиеся вверх руки и застывшие в боли лица прижатых сотнями других тел – над этим придётся работать вручную.

Под вечер начал думать о том, что бы использовать за исходник для тел. Наткнулся на модели жертв холокоста – какому придурку пришло в голову оцифровать заключённых концлагерей? В любом случае они отвечали моим требованиям в истощённости и пустоте взгляда.

Вдруг меня прорвало на мерзкий старческий смех. Что-то жестокое и бесчеловечное не могло удержать хохот от вида скелетоподобного еврейского мальчика. Слишком чуждый образ для мира, где уже сотню лет голода не существует, по крайней мере в странах, до которых СМИ есть дело. Проклятый чип опьяняет меня! Быть может я прав в своих опасениях…

Перед сном я долго смотрел на город, кажется, теперь я видел намного больше, будто понимал его низменные мотивы продолжать жить. Когда Джули предложила мне выпивку, я отказался и лёг спать.