Шрифт:
Пролог
1
С особенной благодарностью Алене, Елене и Дарье, помогавшим мне в течение всей долгой работы. Моё глубокое почтение самым первым читателям
«Нет ничего более разрушительного, чем жить воспоминаниями о том, как были прекрасны привязанность и стремление к совместному будущему; настолько волшебно, что ты соглашаешься вновь и вновь заставлять страдать свою любимую». Дилан Барннетт.
Весь текст этого романа, должно быть,
Грейс
Я растянулась на траве среди белоснежных цветов. Алеющий закат, переходящий в удивительные фиолетово-синие оттенки, и то же самое место – место минувшей жизни. Я уже была здесь ровно год назад; с этого места на холме открывается вид на огненный океан, на густой лес и картонные скалы. Долгожданный покой. Жаль только, что не в могиле. Но всё же, может быть, и в ней.
Вдыхаю свежий, сладкий вечерний воздух. Каждая травинка по отдельности подчиняется ветру, и они заливаются песней, состоящей из тысяч голосов.
Атмосфера запустения, меланхолии опустилась вместе с вечерними сумерками; небо остаётся неизменно хладнокровным. Потное солнце клонится к горизонту, и вероломная слеза невольно стекает к уху, к волнистым прядям волос по антично-белой коже. Вокруг меня не рай, не ад, а воспоминание. Но я уже начала рассуждать о звучании слов, лишь бы заглушить воспоминания от последнего вечера, накрывающие пеленой.
Нет ничего дурного в том, чтобы претерпеть изменения. Но беда в том, что нас изначально растят на неверных убеждения и ценностях; может быть, даже и сама цивилизация не так и хороша, и проще было бы уйти в горы. Да, полагаю так оно и есть. К концу мелкие сколы переворошенных суждений и горестей обточились словами и событиями. Я привыкла, так же, как и окружающие, думать, что происходящее с нами можно предвидеть, как розу весной или виноград осенью, но вышло совсем по-другому. Одинаково неожиданны и любовь, и болезнь, и смерть, и всё то, что радует или огорчает глупцов. Я облокотилась о руки и окинула взглядом мир вокруг. Нет никого. Нет ни единого человека.
– “Даже в наших снах
Боль, что нельзя забыть,
Капля за каплей падает в сердце.
Пока в нашем отчаянии, против нашей воли
Милостью Божьей снизойдет мудрость.”
– Уильям Блэтти
От автора:
Делать мне больше нечего! Нет других достойных тем для раскрытия в литературе, лишь только бы писать о различных видах любви и эмоциональном капитализме нашего времени, о том, как люди бьют и бьют в болевые точки, всё требуя взамен жалости.
Но здесь главное не эротика. Главенствует не тело, не откровенные, такие личные и хриплые, еле слышимые в нынешнем течении жизни слова, для понимания которых необходимо замереть и обособиться от хода времени. И даже не секс здесь важен. Не стоит во всем искать пошлость. Напряжение, боль, бесконечные страдания с редкими просветами счастья. А затем… трагический или радостный конец. Когда как.
Виды любви:
Дилан
Кэррол и Майк – Прагма
Кэррол и Тэд – Агапэ
Логан и Алиша – Сторге
Меделин и Джексон – Эрос
Зед и Грейс – Прагма
Другие мужчины и Грейс – Людус
Другие женщины и Дилан – Людус
Примула и Хорист – Людус
Грейс и Али – Агапэ
Остальная дружба – Филия
Людус – гедоническая игра, выстроенная без эмоциональной привязанности. Это замирание сердца, флирт, дрожь от пойманного взгляда, эйфория, игривость. Людус – это всегда отношения без серьёзности, частая смена предмета обожания. Секс – средство выражения сексуальности, занятная игра без глубинных интимных желаний. Даже если влюблённые соблюдают вынужденную дистанцию, то они начинают охладевать друг к другу, но также хорошо сочетается с физией.
Эрос – эгоистическая страсть, сексуальное притяжение двух личностей, желание полностью обладать им или ей. Это быстролётная искра, почти сразу же тонущая в толще людской жизни. Эрос крайне редко приводит к основательному союзу. Этот тип любви вспыльчив, динамичен, агрессивен, способен привести к глобальному конфликту и импульсивно разбитому сердцу. В греческой мифологии эрос – это одержимость, которую испытывает каждый, поражённый стрелой Амура. Живая и бурлящая, она толкает, управляет человеком для продолжения рода.
Сторге – прочная и спокойная любовь, похожая на родительскую любовь, любовь матери, брата, бабушки. Она нежна, надёжна, вялотечна, строится на фундаменте общих интересов. Этот тип любви не может перенести даже недолгую разлуку.
Мания – синтез людуса и эроса, любовь-одержимость. В основе этого типа любви лежит ревность и страсть. Это иррациональная любовь. Древние греки говорили «безумие от богов»; считали её наказанием. Страдают все – и влюблённый (внутренняя неуверенность, постоянное напряжение, душевная боль, смятение), и также возлюбленный. Если отношения и реальны, то факт согласия с таким ходом жизни больше похож на мазохизм. Мания – полнейшая зависимость, больше оцениваемая как «американские горки»; от возвышенного, чистого духа до стремительного завершения, попыток сбежать, исчезнуть из жизни партнёра.