Чтение онлайн

– Что? Можно подумать, я не видел... – начинаю я.

– Гарри...

– Ладно. Поторопись, – выхожу из машины.

Прозвучало как-то грубо.

Открываю дверь и быстро наклоняюсь.

– Пожалуйста, – добавляю я, после чего захлопываю дверцу.

Из салона доносится её смех.

Она выходит через несколько минут, проводя рукой по волосам, и натягивает на голову шапку. Когда Тесса подходит ко мне, её внешний вид очень... милый. Обычно она выглядит красиво и сексуально, но этот гигантский свитер,

шапка и перчатки делают её ещё невиннее.

– Вот, ты забыл перчатки, – она протягивает их мне.

– Вот это вещь, что бы я без них делал, – издеваюсь я, и она пихает меня в бок.

Какая же она милая.

Мне столько хочется ей сказать, но я не хочу портить вечер.

– Слушай, если ты хотела надеть огромную одежду, могла бы просто взять мою футболку, да ещё бы двадцать баксов сэкономила, – говорю я. Тесса берёт меня за руку, но быстро себя одёргивает.

– Прости, – краснея, бормочет она.

Я снова хочу переплести наши пальцы, но нас отвлекает низкорослая женщина.

– Какой размер коньков вам нужен? – глубоким голосом спрашивает она.

Я смотрю на Тессу, и она отвечает за нас обоих. Женщина возвращается с двумя парами коньков, и меня передёргивает. Эта затея уж точно не принесёт ничего хорошего.

Усаживаюсь на скамейку рядом с Тессой и начинаю снимать ботинки. Она уже зашнуровала свои коньки, когда я только надеваю первый. Надеюсь, скоро ей это надоест, и она попросит уйти.

– Ты как там? – усмехается она, когда я наконец зашнуровываю второй ботинок.

– Порядок. Где можно оставить обувь? – спрашиваю её.

– Я возьму их, – из ниоткуда появляется низкорослая женщина.

Передаю ей свои ботинки, то же самое делает и Тесс.

– Готов? – спрашивает она, когда я поднимаюсь.

Немедленно хватаюсь за перила.

Как, чёрт побери, я собираюсь это сделать?

– Станет легче, когда ты встанешь на лёд, – она сдерживает улыбку.

Надеюсь, что это правда.

Легче не становится, когда в течение пяти минут я падаю три раза, вызывая смех Тессы. Должен признать, если бы не перчатки, мои руки бы уже давно окоченели.

– Пол-часа назад ты говорил, что не упадёшь, – смеётся она, протягивая мне руку.

– Ты что, опытный конькобежец? – поднимаюсь на ноги.

Сейчас я ненавижу коньки больше всего на свете, а Тессе смешно.

– Нет, я долгое время не умела кататься, но всё изменилось, когда мы с моей подругой Джози начали этим увлекаться.

– Джози? Ты никогда не рассказывала о друзьях детства.

– Их было немного. Большую часть детства я провела с Ноа, а с Джози мы подружились в подростковом возрасте.

– Ох.

Не понимаю, почему у Тессы почти не было друзей. Согласен, у неё небольшое обсессивно-компульсивное расстройство, она чопорная и одержима книгами... но она со всеми очень мила, иногда

даже чересчур. Кроме меня, разумеется. Она часто говорит колкости, но мне это даже нравится. По крайней мере, большую часть времени.

– Я голодна, – говорит она, всматриваясь в светящийся стенд небольшой кафешки.

Мы катаемся уже пол-часа и ещё не объехали вокруг катка.

– Ты даже ни разу не упала на меня так, чтобы мы лежали на льду, глядя друг другу в глаза, как в кино, – я улыбаюсь.

– Но мы не в кино, – напоминает она, прежде чем направляется к выходу.

Хотелось бы, чтобы Тесса держала меня за руку, дабы предотвратить мои падения. Все присутствующие здесь пары, будто издеваясь надо мной, счастливо катаются, держась за руки.

В считанные секунды я снимаю эти ужасные коньки, нахожу низкорослую леди и надеваю свои ботинки обратно.

– Думаю, в катании на коньках у тебя действительно намечается большое будущее, – в тысячный раз подшучивает Тесса, салфеткой вытирая сахарную пудру со своего фиолетового свитера.

– Ха-ха-ха, – закатываю глаза.

Мои ноги до сих пор болят от этого дерьма.

– Мы могли бы пойти ещё куда-нибудь: пирожные – это не очень хорошая еда, – говорю ей, глядя вниз.

– Нет-нет, всё нормально. Я уже давно их не ела, – Тесса съедает весь свой десерт и половину моего.

Ловлю на себе её задумчивый взгляд, изучающий моё лицо.

– Почему ты так на меня смотришь? – наконец спрашиваю, и она резко отворачивается.

– Прости... просто не могу привыкнуть к отсутствию пирсинга, – признаёт она, продолжая вновь на меня глядеть.

– Почти ничего не изменилось.

– Я знаю... но, всё же, для меня это немного странно: я так к нему привыкла.

Мне нужно вернуть пирсинг обратно? Я действительно снял его не только ради неё. У меня всегда было такое чувство, что я прятался за этими металлическими кольцами, намеренно отпугивая от себя людей. Пирсинг вводил окружающих в заблуждение и отбивал охоту со мной заговорить, заставляя пройти мимо. Теперь я чувствую, что прошёл этот период в своей жизни. Я хочу не отпугивать, а притягивать, в частности её.

Бровь и губу я проколол ещё будучи подростком: подделал мамину подпись в “Разрешении” и пошёл в так называемый салон. Тупица, от которого ужасно несло перегаром, всё же согласился сделать мне пирсинг. Я не жалею об этом, просто уже вырос из этого.

Однако, о своих татуировках того же самого сказать не могу. Я люблю их, и моё мнение останется неизменным. И я буду продолжать покрывать своё тело чёрными рисунками, выражая мысли, которые не могу озвучить. Конечно, это не совсем так, мои татуировки кажутся совершенно бессмысленными, но мне нравится то, как они выглядят на мне, так что наплевать.