Афина

Серебристый диск корабля заблестел новой звёздочкой на чёрном бархате пространства, плавно обогнув ночную сторону планеты. Лучи голубого светила окрасили пелену облаков в оттенки заснеженных зимних сумерек. Но вскоре показалось второе солнце, янтарное. Ледяные тона превратились в лазурь и аквамарин.

Широкие дисплеи, занимавшие почти всю окружность просторной кабины со светло-серыми стенами, смягчали неистовую яркость двойной звезды, но всё же оставляли изображение

цветным и контрастным. В тёмных высоких креслах сидели два пилота в одинаковых бледно-бежевых комбинезонах.

— Шиповник, когда будет визуальный контакт со станцией? — спокойно произнёс мужчина лет тридцати, худой брюнет, аккуратно выбритый, с безупречной причёской.

— Через двести тридцать девять секунд, капитан! — раздался мягкий баритон, звучавший, казалось, откуда-то из пульта с разноцветными огоньками кнопок.

— Капитан, а почему вы назвали бортовой компьютер Шиповником? — спросила русоволосая девушка. Довольно короткая стрижка, даже не до плеч. Лет четырнадцать на вид. Большие синие глаза, задумчивые и добрые, умные и таинственные.

— В детстве куст шиповника рос напротив моего окна, — ответил капитан после недолгой паузы. Его голос оставался сдержанным, но в нём появилась теплота ностальгии. — Я мечтал стать звездолётчиком и представлял, что это инопланетное растение… Смотри, Афина, вот и Багровое Солнце!

Станция тоже имела форму диска, но громадного, с прозрачными стенами на ободе, величаво сверкавшими в свете двух звёзд. Корабль приблизился к этой титанической конструкции из стекла и металла, и она, казалось, закрыла собой половину Вселенной.

— Капитан, центральный компьютер Багрового Солнца не отвечает! — сообщил Шиповник. — Но есть сигнал от радиомаяка с планеты.

— Странно! И шлюз порта открыт… — пробормотал капитан, в недоумении глядя на широкий прямоугольный проём в верхней части гигантского диска. Впрочем, больше никак не проявил беспокойства, уверенно продолжая выполнять манёвр сближения.

Корабль опустился в шлюз, вплыл в просторный ангар, освещённый неяркими оранжевыми лампами, и остановился на тёмном полу. Других звездолётов в помещении не было.

— Добро пожаловать на борт орбитальной станции Багровое Солнце! — прозвучал приятный женский голос. Створки ворот шлюза задвинулись. Из стен потекли морозные струйки газа, наполняя ангар туманной дымкой. — Начинается генерация атмосферы. Пожалуйста, не покидайте ваше транспортное средство без скафандров!

— Вот что, Афина, давай-ка возьмём коммуникаторы, — капитан протянул девушке маленькие, изящные наушники с гарнитурой микрофона. И сам надел точно такие же. — Не нравится мне всё это…

— Создание микроклимата закончено! — бодро отрапортовал голос. — Температура: плюс двадцать градусов по шкале Цельсия, давление: семьсот шестьдесят миллиметров ртутного столбика.

Афина и капитан вышли из корабля, как только бортовой компьютер открыл люк,

и направились к дальней стене, над которой мигала зелёная лампа. Светлые мягкие ботинки ступали по рифлёному полу бесшумно. Перед ними с лёгким шипением открылась дверь, пропуская путешественников в кольцевой коридор, опоясывавший станцию.

Внешняя стена этого коридора была стеклянной. Около неё располагались островки для отдыха: небольшие диванчики, журнальные столики и даже белые цветы в кадках. Видимо, чтобы экипаж мог любоваться величественной панорамой космоса. Облачный покров планеты ярко сиял в свете двух солнц, разливая лучистую лазурь.

— Есть кто-нибудь дома? — спросил капитан, придерживая рукой микрофон коммуникатора.

Только тихий шорох помех, похожий на звук морского прибоя, ненадолго заполнил наушники и погас, оставив едва уловимое эхо.

— Отец, мы прилетели! — позвала Афина, но тоже не получила ответа.

— Шиповник, ты установил связь с центром управления?

— Нет, капитан! Неизвестная программа блокирует доступ. По-прежнему слышу только сигнал радиомаяка.

Поворот в светло-серый коридор, ведущий вглубь станции. Ещё поворот. Запертые двери кают. Лазурная иллюминация космоса сменилась неярким мерцанием матовых ламп, белых прямоугольников на потолке. Снова стеклянная стена, за ней — пышная зелень оранжереи. Просторный перекрёсток, оформленный как небольшая площадь: фонтан с бассейном из материала, похожего на розовый гранит, скамейки у стен, тоже розовые, и звёзды за прозрачным потолком.

Капитан направился в открытую дверь центра управления, где обширные пульты перемигивались разноцветными лампочками. Афина осталась у фонтана, облокотившись о высокий бордюр бассейна и с доброй улыбкой наблюдая за пёстрыми золотыми рыбками в прозрачной воде.

Раздался пронзительный звук, словно кто-то заскрежетал железкой по стеклу. Рыбки встрепенулись и в панике бросились к другому бордюру бассейна. Вода отразила красные сполохи.

Афина обернулась и успела увидеть алое мигание, заполнившее центр управления. Когда оно погасло, капитан задрожал в судорогах, рухнул на пол и замер.

— Что с вами?! — глаза Афины расширились. Она бросилась к бледному и неподвижному звездолётчику, лежавшему на боку.

— Связь с центром управления станции установлена! — доложил Шиповник. — Блокирующая программа обнаружена в момент выполнения. Разрабатываю алгоритм обезвреживания.

— Шиповник, капитану плохо!! — обеспокоенная Афина опустилась на колени рядом с пострадавшим, приподняла ему голову, сняла и отложила в сторону его гарнитуру с наушниками. — Что с ним?!

— Судя по содержимому вредоносной программы, — флегматично пояснил компьютер, — аудиовизуальное воздействие для перегрузки зрительных и слуховых нервов, активации избыточной электрической активности нейронов и вызова приступа эпилепсии.