Афганский гладиатор
Шрифт:
– Ну ладно! Заходить-то в роту будешь?
– О чем ты спрашиваешь? Конечно, буду!
– Давай! А насчет Татьяны обещай, что в городке Марина будет первой, с кем ты ее познакомишь!
– Обещаю!
– Вот, теперь и Маринка успокоится, хотя она, кажется, о твоей девочке что-то слышала. Но только хорошее!
– Иди-ка ты, Серега, ротой командуй!
Смагин потешно козырнул:
– Есть, товарищ капитан!
Сергей также ушел в парк. Подумав, Александр направился в техническую часть, расположенную в одном здании с контрольно-техническим
Возле выгнанного из мастерских танка увидел Шестакова, подошел к нему:
– Ты куда после развода делся?
– В парк пошел.
– А что у тебя за настроение?
Лейтенант повернулся к Тимохину:
– Сань! Почему ты не сказал, что именно в субботу собираешься в отпуск?
– А что?
– Да ничего! Мы о пикнике говорили?
– Говорили!
– Я с Леной все согласовал, она готовиться начала, а тут на тебе, облом.
– Вот ты о чем.
– Да, я об этом. Что, мелочь? Конечно, по сравнению с другим. Но почему ты ничего не сказал об отпуске?
Тимохин отвел лейтенанта в сторону, мимо проходил строй гарнизонной пожарной команды:
– Почему, спрашиваешь? Да потому, что ты об этом раньше меня по идее узнать должен был.
– Как это?
– А вот так! Об отпуске мне сообщил комбат, когда я вчера к нему домой заходил. Он же сказал, что и документы готовы, и даже билет заказан до Москвы. Начфин предупрежден, чтобы выплатить мне довольствие. Весь штаб знал о моем предстоящем отпуске, ты нет! Как, впрочем, и я! Но я-то где был последнюю неделю? В командировке. А ты? Ты тут в батальоне службу тащил. Вот почему не я, а ты первым должен был узнать об отпуске. И потом, стал бы я морочить тебе голову с этим пикником, если бы знал, что уеду?
Лейтенант потер подбородок, глядя на Тимохина:
– Да. Ты опять прав! А я не додумал.
Александр улыбнулся:
– Потому что о другом думаешь! Но ничего страшного-то не произошло? Сколько планов личных иногда летит к чертям, стоит прилететь какому-нибудь московскому или ташкентскому «бугру»? Кому, как не твоей Лене, прапорщику внутренних войск, знать об этом. Объяснишь – поймет! А пикник организуем. Сказано, значит, будет сделано. Но чуть позже!
Шестаков хлопнул друга по плечу:
– Ладно, капитан, проехали! Скажи лучше, как у тебя с Татьяной?
– Прекрасно!
– Рад! Честное слово, рад за тебя.
– Да верю, верю. Иди, командуй своим взводом, а я пойду к Павлову, канцелярию принимать.
– Давай! Ты теперь тоже какой-никакой, а бугор, при Управлении будешь числиться.
– Ты же знаешь, мне плевать на должности!
– Знаю! Еще раз поздравляю с капитаном. Вечером не подбросишь до микрорайона?
– Какой разговор? Как освободишься, к дому подходи, машина там стоит. Я буду ждать. Или ты подождешь, если задержусь.
– Заметано.
Четверг 21 июня прошел спокойно, по распорядку. Обычное совещание в 16-00 провел все тот же Рахимыч. После чего офицеры начали понемногу расходиться.
Поговорив после совещания с замом по вооружению, Тимохин в 17-20 пошел домой. Шестакова не было. Александр сбросил форму, простирнул ее, вывесив во дворе, иначе завтра она будет колом стоять и иметь белые пятнистые разводы от пота. Принял душ, остыл под кондиционером, переоделся в летний костюм, вышел во двор. Закурил.
Запыхавшись, подошел Шестаков:
– Давно ждешь?
Александр ответил:
– Нет.
– А меня ротный задержал, разборки бойцы учинили, один таджик казаху в жало врезал. Оба из моего взвода. И подрались-то «мамеды» из-за пустяка, сигарету не поделили, а хавальники друг другу разбили – ЧП. Решили замять это дело. Как будто кто-то стал бы выносить его за пределы роты.
– Бойцы-то помирились?
– Куда ж они денутся? Оба в наряд пошли под контролем ответственного офицера.
– А как же разбитые физиономии?
– Да ладно, Сань, как будто ты не знаешь, как наши солдаты дерутся? Так, носопырки разбили, и все, ни синяков, ни ссадин. Ну что, едем?
Александр посоветовал другу:
– Ты бы, Вадим, душ, что ли, принял?! Потеешь сильно!
– Дома в ванной отмокну! Ленка к семи часам придет. К этому времени буду в полном порядке.
– Ты гражданку к ней перевез?
– Конечно! Тут, что ли, переодеваться? Приехал – переодеваться, уезжаешь – снова. Джинсы с майкой оставил в общаге, остальное перетащил к ней на хату.
– И когда же свадьба?
– Скоро! Сначала в отпуск вместе съездим. К моим заедем, потом к ее родичам. Мне-то лично эта канитель не нужна, но Елена хочет, чтобы все было как у людей. Будто родичи против выступят. А выступят, их послушают? Но раз женщина хочет, офицер обязан удовлетворить ее желание.
– Любой мужчина обязан!
– Да какая разница? Я тебя вот о чем хочу спросить, ты сегодня Пашку Карчевина не видел?
Тимохин взглянул на Шестакова:
– Нет, а что?
– Да встретил его по пути сюда. Идет из полка, качаясь, как маятник. Вдрабадан, короче. Поздоровался, он не узнал меня, послал к черту! Сопьется Пашка!
– Он же обещал не пить!
– Так ты с ним разговаривал?
– Да! Как из командировки вернулся. Выбил его из колеи уход жены. Крепко выбил.
– Вот, Саня, что любовь с людьми делает, одного в небеса поднимает, другого с этих небес со всего размаху мордой в землю!