Чтение онлайн

– Ну, что там нового, Фэлкон? – с этим вопросом Барксдейл обращался к нему каждые четверть часа. Таков был его способ сбросить нервное напряжение. На курение в зале Чеймберс наложил вето, поэтому Барксдейлу требовалось что-то другое.

– Ничего. – Фэлкон бросил взгляд на часы. Три пятьдесят, десять минут до конца торгов.

И вряд ли что-то будет до четырех, когда закрываются рынки. В общем-то так всегда происходит. Другая сторона выжидает этого момента, чтобы выступить с тем или иным заявлением. Никто не хочет обнародовать информацию, способную расшатать рынок.

Хотя глупо, конечно, ибо ведь в любом случае торговля продолжается в тени.

– Цена сейчас какая? – осведомился Бартоломью.

Фэлкон пробежался пальцами по клавиатуре.

– Акции «Пенн-мар» идут по восемьдесят одному доллару.

– А максимум?

– По состоянию на три часа по восемьдесят одному доллару семьдесят пять центов. За последние пятьдесят минут кривая пошла немного вниз, но зато сам пакет распух неправдоподобно – почти на пять миллионов акций. Таким образом, всего за день было продано около двадцати миллионов.

Бартоломью со свистом втянул воздух.

– Ребята-арбитры, те, что купили акции в самом начале торгов по семьдесят пять, начинают нервничать, ведь официального заявления представителей «Пенн-мар» все еще нет. Они боятся, что «Пенн-мар» примет наше предложение, и тогда цена покатится вниз, к стартовой отметке, а для них это чистая потеря денег.

– Так оно и есть. – Фэлкон обернулся к Бартоломью. – Любой из них скажет примерно так: «Слушайте, за последние несколько часов я сделал на каждой акции по пятерке. С какой же стати мне рисковать этим заработком, если новых предложений не слышно?»

Бартоломью приятно удивил Фэлкона. Он оказался гораздо более сведущ в этих делах, чем предполагал Фэлкон. Во всяком случае, всю необходимую документацию подготовил как положено.

– Но ведь восемьдесят один доллар – это на шесть больше, чем наша стартовая цена, и все должны подозревать, что вот-вот прозвучат новые предложения. – Барксдейл постучал по столу своей безвкусно-роскошной ручкой.

– Естественно. – Чеймберса было едва слышно. Его явно раздражала манера Барксдейла констатировать очевидное.

Рак. Скрипучий голос – его последствие. Фэлкон пристально посмотрел на Чеймберса. Старик выглядел хуже, чем во время их последней встречи в конференц-зале Южного Национального. Ему вдруг стало грустно. Чеймберс долго не протянет. Фэлкон мало знал этого человека, но всегда испытывал тоску, когда смерть так очевидно стучалась в дверь.

– Вернер Прауш здесь появится?

– Нет, он в Германии. – Чеймберс повернулся к Фэлкону и сузил глаза. – Но я буду держать его в курсе.

– Эндрю, как вы считаете, не пора еще связаться с руководством «Пенн-мар»? – спросил Бартоломью.

Фэлкон перевел на него взгляд. Про себя он отметил, что сдвига пока нет. Бартоломью все еще называет его по имени. Но это ненадолго. Долго этого никогда не бывает.

– Пока не время, Скотт, – проговорил Фэлкон. – Подождем еще немного, посмотрим, что будет, когда закроются рынки.

– Ну что ж, – помолчав, согласился Бартоломью. Утонув в глубоком кресле, он уперся локтями в ручки и прижал пальцы к губам, словно в молитве.

Вот

что Фэлкону и нравилось в нем. Бартоломью умел думать, сдерживаться и не любил говорить только ради того, чтобы послушать себя самого. И если говорил, то по делу. Таких не часто встретишь.

Фэлкон пересел со стула в большое кожаное кресло рядом с Бартоломью.

– Нам известно, что все шишки заседают сейчас в здании банка «Морган Стенли», – начал Фэлкон, глядя в большое окно конференц-зала. Расположенное на пятьдесят четвертом этаже здания на Пятой авеню, оно открывало впечатляющий вид на полуденный Манхэттен в центральной его части. – И поверьте мне, заседать они будут долго. Очень долго.

Внезапно массивная дверь в конференц-зал распахнулась и в комнату влетела Рэчел Конвей, юная девица из штата юридической конторы. Четверо мужчин и не подумали встать.

– Извините, что врываюсь, но...

Фэлкон уже направлялся к компьютеру. Конца этой фразы он не услышал. Несколько щелчков по клавишам, и вот вам пожалуйста: официальное заявление. Лаконичное и обнадеживающее. Фэлкон считал его с экрана всем остальным:

«Сегодня днем совет директоров „Пенн-мар кемикл корпорейшн“ отверг как неадекватное, более того, „захватническое“ предложение о тендере, выдвинутое несколькими часами ранее компанией „Винс и К°“. Совет решил, исходя из интересов всех вкладчиков, рассмотреть иные, более привлекательные предложения. Совет дал распоряжение своему основному финансовому партнеру, банку „Морган Стенли“, связаться с корпорациями, которые могут проявить стратегический интерес к приобретению „Пенн-мар“».

Фэлкон обвел взглядом собравшихся.

– Что ж, господа, полагаю, нам незачем даже пробовать связаться с руководством «Пенн-мар». Нас хотят принести в жертву. Это война.

Фэлкон вернулся в конференц-зал с чашкой дымящегося черного кофе. Было уже одиннадцать вечера. Чеймберс дремал, сидя на стуле; Барксдейл вышел в соседний кабинет, чтобы сделать несколько телефонных звонков. Бартоломью отправился заниматься каким-то другим делом.

Фэлкон тихо приблизился к окну и взглянул на сверкающую огнями улицу. Может, удастся вырваться на несколько часов к Дженни. После того памятного свидания, три дня назад, они несколько раз говорили по телефону, но увидеться так и не удалось. Фэлкон засмеялся. Странно, черт возьми, с чего это вдруг Дженни так заинтересовалась его делами. Буквально по минутам просит описать день. Эндрю поднес чашку ко рту.

– Ой!

– Что, слишком горячий? – осведомился Чеймберс.

– Ну да. – От неожиданности Фэлкон обернулся так стремительно, что едва не расплескал кофе.

Глаза у Чеймберса превратились в едва заметные щелочки. Этот длинный день вымотал его.

– Вообще-то мне следовало бы поблагодарить вас за то, что вы тогда, в Южном, сделали для меня. Но почему-то не хочется.

Фэлкон улыбнулся и поддернул ярко-красные подтяжки.

– Дело ваше. – Он вернулся к столу и сел напротив Чеймберса. – Позвольте задать вам один вопрос.